— Не дождеш-ш-шься, — зашипел на подобный наезд парень. — Что ты хочешь?

— Чтоб вы свалили отсюда, и не дай боги, эта история будет иметь продолжение. Ты знаешь наш Род, Куро, мы всегда идем до конца. И если что, я сделаю все, что от меня зависит, но превращу твою жизнь в ад.

— И испоганишь свою.

— Повторю слова парня. А мне плевать!

— Из-за какой-то безродной дряни…

— А дело уже не в нем.

Помолчав несколько секунд, пристально глядя в лицо парня с черно-красной шевелюрой, Куро наконец ответил:

— К демонам тебя! Эта тварь того не стоит. Пошли отсюда, — махнул он рукой своей свите. И бросив на нас с Вакией злой взгляд, потопал в сторону выхода из школы.

Дождавшись, когда эти недогопники скрылись за углом здания, парень повернулся ко мне. Оглядев меня с ног до головы, задержал взгляд на пистолете, рукоятью которого я в тот момент чесал лоб.

— Меня зовут Вакия Тейджо, и я имею ранг «воин» в рукопашном бое. Хоть мне и не нравится вся эта ситуация, но вызов был брошен и принят. И я хочу выяснить, кто лучше: я или «ученик» с пистолетом.

Постояв и посмотрев на этого чудика, я все-таки собрался с мыслями.

— Что, прямо здесь?

— Почему бы и нет? Здесь никого нет, и никто нам не помешает. — Э-э-эм-м-м. Он дурачок, что ли? Ну да ладно, если он хочет драки, он ее получит. Думаю, я смогу остаться в рамках обычного, хоть и тренированного, взрослого человека.

— Это Глок 17, - поднял я руку с пистолетом, — в варианте под патрон сорок пятого калибра. Высокое останавливающее действие, низкая пробивная способность и очень громкий звук. Наезд четырех придурков еще окупает ту суету, что начнется, когда сюда сбегутся учителя, а вот бессмысленный в практическом смысле поединок, вряд ли. — Парень как-то даже растерялся немного после моих слов. Не совсем, значит, отмороженный.

— Это… как бы… но ведь можно…

— Но если тебе, — прервал я его, убирая пистолет обратно в кобуру, — так хочется подраться, то спешу сообщить, что я «ученик» не только в стрелковом бое.

— Отец?

— Слушаю тебя, сын.

Юноша в мужском темно-синем домашнем кимоно, с черными волосами, на фоне которых выделялись покрашенные в хаотичном порядке красные пряди, опустился на татами рядом с мужчиной лет сорока в практически таком же кимоно. Тот сидел рядом с низким столиком, на котором находились маленький чайник и пиала с чаем. В руках мужчина держал газету, которую он положил рядом с собой, когда к нему обратился сын. Разговор происходил в старинном японском особняке, стоящем на окраине Токио.

— Сегодня меня хорошенько отмутузили в школе. Мой одногодка.

— И-и-и? — приподнял бровь мужчина.

— И сделал это парень в ранге «ученик». Который даже бахиром не мог пользоваться.

— Оу, — сказал мужчина и потянулся, было, за газетой, но отдернул руку. — Что же ты от меня хочешь?

— Объяснений. Как такое возможно, и возможно ли вообще?

— Эх, — вздохнул мужчина и грустно посмотрел на газету. После чего еще раз вздохнул и взял пиалу с чаем.

— Ты неисправим, отец, — сказал Тейджо, глянув на сложенную газету. — Опять «мужской» журнал втайне от матерей смотришь?

— С чего это ты взял? — преувеличено бодро спросил глава семейства.