Вторая принадлежала именно тем, кого и ждал худой учитель с куцей бородкой. Водитель торопливо оббежал машину, помогая выбраться сначала госпоже Терлецкой, а потом и ее сыну. Баранович смотрел на юношу, стараясь скрыть улыбку, и невольно отмечал в нем сходство с отцом. Якут оказался прав — похож невероятно.

— Викентий Павлович, — просияла Светлана, заметив учителя. — Рада вас видеть. Вы будете куратором первого курса?

За прошедшие годы Терлецкая не потеряла былой красоты. Разве что немного попышнела — кровь отца брала свое. Но изменения нисколько не портили Светлану, скорее даже наоборот. В ее взгляде появилось какое-то спокойствие и вместе с тем твердость, которые завораживали.

— Приветствую вас высокоуважаемая госпожа Терлецкая, — чуть поклонился Баранович. — Нет, я больше не курирую курсы. К сожалению, слишком много административной работы. Новичками будет заниматься Яков Петрович.

— Жаль, очень жаль, мы с Федором Павловичем надеялись, что нашим Сереженькой займетесь вы.

Горленко, бессменный Охранитель великих семей на протяжении последних пятнадцати лет, будто заслышав упоминание собственного имени, тяжело вылез из машины и обвел Терново угрюмым взглядом. За последние мирные годы, когда от Федора Павловича уже не требовалось бежать все время, чтобы остаться хотя бы на одном месте, он заметно отяжелел. И теперь действительно походил на здоровенного медведя, собиравшегося залечь в спячку.

Охранитель подошел к Барановичу, жестом пресек официальное приветствие, как того требовал этикет, и пожал руку, похлопав старого знакомого по спине. Эта излишняя простота не нравилась многим в великих семьях, но обычные безродные маги были от Горленко без ума.

— Рад вас видеть, Федор Павлович, — сказал Козлович, поняв, что можно отойти от норм приличий.

— Ты же не думал, Викентий, что я не отвезу своего крестника в школу? Такое раз в жизни бывает.

— Что ваши дети, Федор Павлович? — спросил учитель. Он не заискивал, а искренне интересовался. Виктор так и остался неплохим магом, но не более. Зато Анна проявила себя талантливым преобразователем уже известных заклинаний. Вот кто бы мог подумать?

— Телятся они все, Викентий. Боюсь, на тот свет отправлюсь прежде, чем внуков увижу. Силы боятся растерять. Светлана вот не побоялась, посмотри какого красавца родила. И сама не абы кто, а уже искусник. В ее то годы, да после рождения сына.

— Хвалите вы меня, Федор Павлович, — смутилась Терлецкая.

— Как есть, так и говорю. Ты лучше, Викентий, с крестником моим познакомься. Сергей Максимыч, ходь сюда, мил ты мой человек.

К учителю вышел худенький подросток с черными волосами и пронзительным взглядом больших глаз. Если повадки он унаследовал от отца, то красоту взял от матери. Новый ученик Терново поклонился и скороговоркой выпалил.

— Сергей Максимович Кузнецов-Терлецкий к вашим услугам.

— Викентий Павлович Баранович, — поклонился в ответ человек с бородкой, — учитель по руноведению и нумерологии, а также заведующий учебной частью Терново с этого года. К вашим услугам.

На этом их разговор был закончен. Не потому, что им не оказалось, что сказать друг другу. Короткое знакомство ученика и учителя прервало появление еще одной важной свиты. Пусть менее родовитой, но вместе с тем не менее значимой в нынешней России.

Верховная жрица (звание, которое ей дали прочие ведьмы) самого большого ковена на территории страны, состоящего в свою очередь из множества маленьких сообществ, известная Козловичу, как Зыбунина Екатерина, с гордо поднятой головой шествовала к ним. За годы, пока они не виделись, Катя расцвела, как распускается бутон розы, поставленный в вазу. Ее рыжая волосы, казалось, были объяты огнем, зеленые глаза смотрели пронзительнее самого мощного артефакта по раскрытию невидимости, а осанка и властная походка свидетельствовали, что перед собравшимися как минимум королева.