Однако ошибки быть не могло. Здание оказалось щедро увешано защитными печатями и нашпиговано различными рунами. Если бы не амулет, выданный Уваровым, Михаила Николаевича разнесло бы на мелкие куски. К тому же метка не могла врать. Она была точнее, чем геолокация в телефонах немощных.

— Высокоуважаемый Григорий Юрьевич, — негромко позвал управляющий.

Его пугал звук собственных шагов и скрежет разбитого стекла. Казалось, в любой момент на него ринутся полчища нечисти или какие-нибудь обезумевшие маги, готовые убивать за копейки. У Уварова был редкий дар брать для различных грязных дел подобных личностей.

Но еще больше управляющий боялся самого высокородного. Каждый новый день на службе у предстоятеля давался ему с огромным трудом. Михаил Николаевич опасался, что когда-нибудь холодный взгляд Уварова остановится на нем дольше, чем следует и скажет короткое: «Я все знаю». Нет, смерти управляющий не боялся. Он знал на что идет. Но смерть у такого психопата, кем являлся его «босс», еще нужно заслужить.

— Миша!

От звука собственного имени управляющий вздрогнул. Однако тут же поспешил нацепить маску покорности и торопливо, чуть ли не переходя на бег, отправился к Уварову.

Проскочив несколько коридоров, Михаил Николаевич обнаружил открытую дверь со старой табличкой «Машинный зал». Помещение постигла участь всего завода. Все, что только можно было вынести отсюда утащили. Что не смогли открутить, попросту отбили. Теперь в пустом машинном зале стояла странная допотопная конструкция из множества кристаллов. К ней приспособили длинную жердь с веревкой, на конце которой находился синий минерал. Управляющий сразу опознал еремеевит. Из-за дороговизны его использовали редко, когда необходимо было добиться филигранной точности. Что совсем не вязалось с этой конструкцией, походившей на колодец-журавль.

Однако больше всего управляющего поразил пол. Единственный во всем здании он был идеально чист. Более того, на нем была изображена значительная часть Европы, вся Россия и Средняя Азия.

— Я думал, ты прибудешь раньше, — раздраженно сказал Уваров.

Михаил Николаевич немного расслабился, понимая, что вряд ли высокородный позвал его сюда, да еще показывает свое недовольство, прежде, чем убить.

— Прибыл сразу, как только разобрался с делами. Приехал президент Белорусского содружества. Они хотят войти в состав России.

— И все? Шли их к чертям. Деньги — вот и все, что им нужно. Как только подует ветер перемен, они с таким же успехом побегут к шляхтичам или арабам.

— До арабов далековато, — резонно заметил управляющий.

— Нужда заставит, побегут. А теперь давай о серьезном. Знаешь, что это такое?

— Нет, — честно ответил управляющий.

— Колебательный Контур. Один из первых, до того, как их официально запретили. Хотя я знаю, что у американцев есть нечто подобное. Модель допотопная, но считывает заметные возмущения силы с поразительной точностью. А если что-то хорошо работает, то не стоит пытаться это улучшать. Ведь так?

— Так, высокоуважаемый Григорий Юрьевич, — согласился управляющий.

— И знаешь что, Миша, — сложил руки на груди высокородный. — Контур никогда меня не подводил. А вчера он вдруг показал странные показания.

— Странные показания?

У управляющего пересохло в горле. Именно вчера, под вечер, состоялся его визит к высокородной Элеоноре Андреевне.