— Привет, э… — я в очередной раз забыл, как зовут подругу Тихоновой. Это, видимо, рок какой-то. — А Вика еще не спит?

Тот-кого-нельзя-называть, потому что ошибиться с именем девушки можно лишь один раз — последний, зевнула. Одета она была в забавную пижаму с тигрятами, хотя с виду выглядела как взрослая тетка. Ну уж явно старше меня на пару лет.

— Щас. Вииик!

Я поежился, потому что голос у подруги был отменный. С таким обычно кассиры кричат: «Мужчина, не вставайте сюда, не видите табличку, что ли?!». На весь коридор проорала. Мне хватило ума не говорить Маше-Даше-Наде о ее прирожденном даре и его достойном месте применения. К тому же, довольно скоро подошла и сама Вика. Выглядела она более интересно — коричневый махровый халат и мягкие белые тапки в виде зайчат. Хотя времени разглядывать ее не было. Если я не потороплюсь, то придется одалживать у Тихоновой обувь для друга.

— Привет, можно тебя на минутку. Вопрос жизни и смерти.

— Ну, если жизни и смерти.

При этом Вика посмотрела на подругу почти умоляющем взглядом, вроде: «Мама, можно на минутку?». На что та ответила без слов, но не менее красноречиво, выпучив глаза. В вольном переводе это выглядело как: «Делай, что хочешь, но я тебя предупреждала». В общем, довольно скоро, на беду офигевшего Зайцева, который хотел забиться в дальний угол, но просто боялся слезть с кровати, в комнате стало на одного человека больше.

— Его что, грузовик сбил? — внесла свою версию случившегося с Димоном Тихонова.

— Нет, внедорожник. Но несколько раз, — ответил я… — Вик, поможешь?

— Моих сил может не хватить. Я же не волшебница. В смысле, волшебница, но только учусь.

— Вот.

Димон с трудом вытащил из кармана несколько кристаллов, нанизанных на переплетенные шнурки. Но нам передать не смог. Пришлось Мишке вставать и становится посредником. А Байков продолжил, еле шевеля распухшей от кровоподтека губой.

— Кристаллы. В них немного силы, они могут помочь. Все, что у меня осталось.

Вика кивнула и надела шнурки на себя. В этом халате и тапках, да еще с кристаллами на шее, выглядела она невероятно странно. И привлекательно. Видимо я не обращал раньше внимания, но Тихонова была самой обычной. Без задвигов по ревности и превращений в бешеную фурию посреди вечернего леса. А еще высокой и красивой. И разве этого мало?

Я до того отвлекся, что вздрогнул от стона Байкова. Димон стиснул зубы и закатил глаза от прикосновения Вики, всем своим видом показывая, что процесс выздоровления вызывал в нем противоречивые чувства. Скорее даже больше отрицательные, если быть предельно честным. Но чудо совершалось. И происходило оно на наших глазах.

Под оглушительный треск рассыпался на части один из кристаллов. Он разлетелся неровными крошками по всей комнате, а сам шнурок остался на шее Тихоновой одиноким висельником рядом с еще живыми людьми. Глубокие раны Димона медленно, но неотвратимо затягивались, на местах легких порезов розовела свежая кожа, лицо возвращало себе первоначальный, Байковский вид.

Треснул второй кристалл, превращая пол нашей комнаты в физкабинет по исправлению плоскостопия. Зайцеву уже надоело бледнеть, и он просто наблюдал за происходящим, натянув одеяло до открытого рта. Рамиль почему-то схватился за голову, точно боялся, что его волосы от увиденного могут убежать и их непременно придется ловить. Мишка выглядел более адекватно, хотя и у него физиономия была довольно удивленной. Еще бы, только что на наших глазах отбивная вновь становилась привычным Дмитрием Байковым.

— Это все, что я могу, — сказала Тихонова, убрав руки от товарища.

Она обессиленно села на ближайшую кровать и попыталась снять единственный оставшийся кристалл.