— И много среди этих… магов перевертышей? — спросил дядя Коля.

— Не особо. Сила обращения дает немало, вот только и сам перевертыш повадками начинает на животину походить. Я встречал одного, который у себя блох искал. Обычно таким маги низшей руки пользуются. Те, кому дальше головы уже не прыгнуть.

— Низшей руки? — хмыкнул отчим. — Ну-ну.

— Ладно, — попытался я сконцентрироваться, еще не до конца веря, что мы удрали. — Давайте сосредоточимся на дороге. Дядя Коля, можно больше так не гнать. Ты помнишь, куда ехать?

— Помню. Мимо водохранилища, до Вязовки, а потом налево. Только там сроду никакой дороги не было.

— Димон сказал, что есть.

Я устроился поудобнее и стал смотреть в окно на светящиеся в полумраке окна. Скользнула внизу Волга, устало ворочащая темные воды и желая поскорее закончить свой долгий путь, чтобы добраться до Каспия. Мелькнул город, уступив место пустынным равнинам, простирающимся до самого горизонта. Спустилась тьма над выжженной землей, с интересом приглядывая за одиноким автомобилем, разрывающим своими фарами ее пелену. Веки налились тяжестью и под мерное покачивание я заснул.

Множество картинок мелькали перед глазами, сменяя друг друга. И в каждом эпизоде неизменно появлялась обугленная крепкая рука, пытающаяся схватить меня. Это не было даже кошмаром, скорее недобрым сном. Десница Застрельщика скрывалась за сотней образов, чтобы в конце концов появиться вновь. Он так и не отпустил меня, хотя я и старался о нем не думать.

— Максим, Максим, хватит дрыхнуть, — толкал в плечо дядя Коля. — Мне бы твои нервы. Ни разу не проснулся.

Я открыл глаза, пытаясь сфокусироваться на чем-то. Получалось слабо. Так, машина на обочине, банник почему-то сидит на крыше, дверь с моей стороны открыта.

— Мы что, приехали уже?

— Вязовка, — констатировал отчим, указав рукой вперед, где скудно поблескивали огни. Выглядел дядя Коля уставшим, глаза красные, движения чуть замедлены, словно он вот-вот уснет. — Триста километров отмотали. Я проехал дальше, там ничего, пришлось вернуться. Съезд налево тут только один, на проселочную дорогу. Нам сюда?

Нет, он и раньше относился ко мне, нормально, не как к несмышленному ребенку. А когда узнал о силе, стал обращаться как к равному. С другой стороны, по меркам магического мира, я совершеннолетний.

Я вышел из машины, ежась от подступающей прохлады, и подслеповато вгляделся во тьму. Вот черт его знает, если честно. Хотя, если он говорит, что проехал дальше и там ничего…

— Потапыч, а ты чего скажешь?

— Так я же не лесовик, чтобы тропы знать, — пожал плечами Потапыч, которому наше путешествия явно не особо нравилось. Ему бы в бане лежать, да горячительными напитками баловаться. — Силу чувствую, оттуда она и идет.

— Значит, едем, — сказал я. — Дядя Коля, тебе, может, отдохнуть?

— Повстречаться с твоими перевертышами мне хочется намного меньше, чем спать, — ответил отчим, — поехали.

Поездка по бездорожью выдалась настоящим испытанием не только для нас, но и для машины. Я пересел вперед и теперь видел, как дядя Коля беззвучно ругается, когда мы задеваем днищем очередной бугор. И уверенность в правильности выбранного направления с каждым километром становилась меньше. Ровно до того момента, пока справа, рядом с колеей, не появился знак с названием деревни: «Байковка».

От указателя веяло силой. Слабой, старой, но силой. К тому же дядя Коля его и вовсе не заметил — верный признак, что мы едем правильно. А еще через километров десять я увидел широкий и просторный дом, вокруг которого раскинулось несколько избушек.