Главного он добился. Виски перестало сжимать от невидимой мощи. Иншии обратили внимание силы на себя. А пока пришельцами предстали последние врата. Там, за ними, уже высилась полуразрушенная Башня, в которой Уваров и хотел найти ключ к собственному могуществу.

Высокородный вскинул руку, молчаливо приказывая волшебникам сломать печать и девятнадцать магических потоков устремились к закрытым вратам. На сей раз все проходило гораздо сложнее. Такой мощной защиты Уваров еще не встречал. В какой-то момент он почувствовал, как его подопечные отступают. Как истончаются их силовые потоки. Маги не желали опустошаться, не хотели умирать. Но кому какое дело до этих муравьишек?

Уваров сдавил кулак, подчиняя разум сразу всего отряда. Высшая магия, запрещенная, требующая колоссальной траты энергии. Но ее нужно было не в пример меньше, чем силы, находившейся внутри магов. Высокородному даже понравилось. Он всегда считал, что смерть и насилие неоправданно табуированы. Только в них может раскрыться истинная красота и недолговечность этого мира. Поэтому глядя на умирающих магов, Уваров испытывал удовольствие. Такое, какое может ощутить галерист, встретившись с подлинным произведением искусства.

Волшебники падали без чувств, словно исчерпанные досуха колодцы в жаркой пустыни. Они походили на желтые сухие листья, дитя поздней осени, гонимые ветром прочь. Уваров мягко улыбался, глядя на безжизненные тела, но не сбавлял хватку и перенаправляя чужую силу на печать. И наконец она разрушилась.

Трое магов, не считая высокородного, стояли перед сломанными вратами. Три старика, с лицом испещренными глубокими морщинами, еще минуту назад считавшися сильными и способными волшебниками. Они думали, что им выпал редкий шанс проявить себя, выслужиться перед Охранителем, не помышляя, что станут пешками в его игре.

Они остались на месте, когда их наниматель уверенно двинулся вперед, к зияющему черной бездной входу в Башню. Уваров не обернулся, когда иншии накинулись на несчастных бедолаг. У него хватало своих забот. Амулет мелко подрагивал, грозя разлететься на части. Созданный артефактором в ранге магистра, даже он не предназначался для таких нагрузок.

Высокородный поднял голову и с трепетом взглянул на будто срезанный острым ножом своды Башни. Снег сгладил ее хищные выступы. Но Уваров все равно чувствовал, что каждая минута, проведенная в этом месте, может стоить ему жизни.

Нельзя сказать, что сила сосредоточилась здесь. Башня и была силой. Мельчайшая крупинка воздуха оказалась пропитана ею. Маг вне категорий в своем мире, здесь он еле удерживался, чтобы не упасть на колени и не закашлять. Мысли путались, на голову давило так, будто высокородный находился глубоко под водой. Но он сжал зубы и нетвердой походкой пошел вперед. К массивному трону, на котором сидел король.

Сотканное из льда, серого грязного снега и немыслимых крупиц силы, он походил на грозного великана. В нем лишь отдаленно усматривались человеческие черты. Можно было только догадываться, сколько столетий сила преобразовывало это существо, чтобы он теперь оказался здесь.

В отличие от остальных инший, король не спал. Он сидел неподвижно и смотрел в одну точку, если так можно сказать о существе, у которого не было глаз. Уваров заглянул в ровное, будто стесанное большим скальпелем лицо, и ощутил лишь страх и трепет. Он, могучий волшебник, сейчас боялся это порождение силы.

Амулет не спас. Король увидел его. Или почувствовал. Разница была невелика. Хозяин Башни тяжело поднялся, опираясь длинными конечностями без пальцев о громадный трон, и устремился навстречу. В отличие от прочих инший, он двигался неторопливо, уверенный в своем преимуществе. Холодный камень мелко подрагивал под шагами короля.

— Подчинись, — выдавил Уваров, сквозь зубы.

Король остановился, наклонив ромбовидную голову на бок. Он не собирался слушаться высокородного, скорее удивился такому наглому предложению.