— Сними, заморозку, идиот, — прошептал он, почти не шевеля губами.

Я решил не обращать внимание на оскорбление, тем более картина беспомощного высокородного компенсировала все. Но заморозку снял. Не потому что так сказал Куракин. Просто заклинание подпитывалось моей силой.

— Ты псих, Кузнецов, что ли?

— Нервы в последнее время шалят. Куда собрался на ночь глядя?

— Никуда не собрался. Уже вернулся, тебя искал.

Он поманил меня в сторону, и мы отошли от палаток к лесу. Куракин еще раз оглянулся и все же наложил на нас Сферу безмолвия. Это правильно. Предосторожность лишней не бывает.

— Это все развод чистой воды, — сказал он. — Никакого нападения на содружество не было. Наши сами все подстроили, искали предлог.

— Откуда знаешь?

— Из достоверных источников. Если скажу, придется тебя убить, — Куракин помедлил, после чего добавил. — Шутка.

Само собой, на его лице не было и тени улыбки. Комедиант он, как известно, тот еще.

— У отца Сереги в сейме остались свои люди. Они заявляют то же самое. Никакой агрессии ни от Польши, ни от Германской Федерации не было. Сейчас Канцлер пытается восстановить дипломатические отношения, но пока безуспешно.

— Что и требовалось доказать. Осталось понять, для чего Уваров это делает?

— Чтобы захватить новые земли, — с уверенностью ответил Куракин.

— Нет, слишком просто для него. Он бы не стал так подставляться, сделал бы все изящнее. В конце концов половина Европы сама бы приползла к нему на коленях. Нет, тут что-то другое. Нечто, что заставило действовать его быстро, игнорируя репутационные потери.

— Сложно говоришь, — поморщился Куракин. — Я знаю лишь, что этого выродка надо приструнить.

— Совершенно с тобой согласен. Осталось понять как.

Развивать тему мы не стали. Конкретики никакой не было. А просто болтать о разном, резона не имелось никакого. У нашего общения было предельно рациональное зерно. Точнее общая цель, с вполне конкретным именем. Как бы не говорили, что враг моего врага мой друг, мы скорее были компаньонами в одном крайне убыточном деле.

На удивление, после ночной прогулки и новостей от Куракина, я проспал без задних ног до самого утра. Будто только и ждал того, чтобы все мои подозрения подтвердились. А когда это случилось, то успокоился. Оставалось лишь понять мотивы Уварова, чтобы полностью обрести душевное равновесие. Но это пришлось отложить в сторону. Как и слипшуюся пшенную кашу, которой нас потчевал походный повар из немощных.

— Терновцы, собираемся, — появился на пороге Игорь. — Вместе с кристаллом силы ночью пришло распоряжение о вашей переброске.

— Опять щемить деградантов, которым не хватило ума удрать? — смотрел Тинеев на поборника исподлобья.

— Если бы, — как-то грустно ответил Игорь. — Не переживай, тебе понравится. Сбор на плацу через пятнадцать минут.

Собственно плацом было вытоптанное пространство перед палатками. Марши, боевая подготовка, тактические расстановки — все это существовало в планах Коршуна, пока он не попал в больничку. Игорю было по-барабану. Чем меньше травмируется бойцов на плацу, тем больше их будет при обходе. Логика простая и безотказная.

— Хозяин, бежать надо, — негромко произнес мне в ухо Потапыч. — Ты тут только аркан себе на шею заработаешь. Без мыла.

— Чтобы меня потом как преступника искали?

— Я тебя умоляю! Я такие места знаю, в жисть никто не найдет. Точнее не сунется. В общем, неважно. Отчима твоего туда перетянем… Тишку не будем.