— Самое простое атакующие заклинание, — сказал Коршун высокородному. — И старайтесь не усердствовать. Иначе вам будет только хуже.

Но Куракин не слушал. Сейчас он ощущал себя быком, а учитель превратился в красную тряпку. Даже я понимал, что это глупо. Магам злиться противопоказано. Особенно в тех случаях, когда ты не представляешь, как что-то устроено. Но было поздно. Куракин отошел на несколько шагов, поднял руку и из нее вылетела огненная стрела. И если изначально она, словно живая, рванула к учителю, то обогнув его, вернулась к призвавшему ее магу. Аристократ отскочил назад, рухнув не переднюю парту, и стал сбивать пламя с загоревшегося пиджака. Коршун среагировал мгновенно — окатив призванной водой несостоявшегося обидчика.

Класс хохотал от смеха. Оно и понятно, напряжение должно было во что-то вылиться. А тут представился такой великолепный случай. Куракин сейчас меньше всего походил на гордого члена высокой семьи. Мало того, что он был мокрый как курица, от неудачного заклинания у аристократа обгорели брови и ресницы. Но Коршун оказался беспощаден и тут — он не отпустил аристократа привести себя в порядок.

— Садись на место, молодой человек. А остальным это будет простым уроком — не надо перебивать учителя, пока он не позволит задавать вопросы.

Я ожидал нового витка противостояния, но аристократ, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, вернулся к своим с видом побитой собаки. Учитель только что за пять минут сделал то, чего не удавалось всем остальным. Уронил авторитет выскочки ниже плинтуса. Почему-то мне казалось, что это будет один из самых моих любимых предметов.

— Как я говорил, ничего не проходит бесследно, — только сейчас Коршун разжал кулак и продемонстрировал нам крохотную мышку. Та лежала неподвижно и убегать не собиралась. — Все ритуалы требуют жертв. Иногда даже от самого ритуалиста. А теперь мы запишем все то, что сегодня увидели. Открываем тетради, ритуал «Кровный оберег от врага»…

Сказав последнюю фразу, Валентин Валерьевич пристально посмотрел на меня через кустистые брови. И взгляд его был очень задумчивым.

Коршун практически сорвал все остальные уроки. Класс гудел подобно встревоженному улью, обсуждая увиденное. Сказать по правде, нам редко приходилось наблюдать магию в действии. Зачастую речь шла о каких-то скучных вещах вроде плотности, концентрации, контурах. Перед заклинаниям надо было сосредоточиться, и прочее, прочее. А тут за один урок нашлось столько предметов для обсуждений. Даже Тусупбаев гордо заверил остальных, что ритуалистику точно будет учить.

Переодевшийся же Куракин сидел, словно воды в рот набрал и лишь бросал злобные взгляды, слушая общее обсуждение. Только ни на кого это больше не действовало.

— Это очень сильная и опасная магия, — сказала мне Зыбунина, когда я поделился с ней восторгами по поводу нового предмета. — Не думаю, что учителю надо было ее показывать. По крайней мере, сейчас. К тому же, он нажил себе опасного врага.

— Ученики не могут причинить вред учителю во время учебного года, — вспомнил я школьные правила, которые мне пересказывал Мишка.

— Во время учебного года не могут, а потом?

Но плохое настроение Кати можно было объяснить не опасением за Коршуна. Последним уроком у нас стояла Флора. Которую вела родная тетка Зыбуниной. Как только новая учительница зашла в класс, Катя так сильно впилась в парту пальцами, что те побелели.

— Я ведьма ковена Белое пламя Елизавета Станиславовна. И ваш единственный шанс попасть в Башню Ведьмачества, — она мимолетно посмотела на Катю с легкой улыбкой. — От своего предмета я требую полного знания всех трав и их возможного применения. К слову, что это у меня в руке?

Она показала небольшой фиолетовый отросток, повертев его между пальцами.