— На этом распределение закончено, — сказала завуч. — Молодые люди, прошу не галдеть, осталось совсем чуть-чуть. С завтрашнего дня вы все отправляетесь домой на летние каникулы.

Поднявшийся гвалт заглушил голос завуча. Напряжение учебного года мгновенно спало. Все бегали, поздравляли друг друга, просто кричали. Тусупбаев тряс меня за плечи и орал: «Я, волшебник, пацаны! Сугейн, волшебник!». Что любопытно, многие учителя и сами не могли скрыть улыбки. Один единственный Якут подхватил постамент и ушел прочь, будто не желая быть частью общего праздника.

— Максим, ты улетаешь рано утром, — подошла Елизавета Карловна. — Мы помним твою просьбу по поводу отчима.

Я лишь кивнул, еще не вполне понимая, что значит «улетишь». Но меня тут же подхватил вихрь из друзей, унесший в сторону.

— Блин, я в какой-то момент думал, что меня вообще не вызовут! — пытаясь перекричать всех, вопил Рамиль. — На Димона посмотри, весь светится.

Байков действительно выглядел счастливым, даже немного придурковатым. А вот Мишка был нахмурен.

— Ты чего к ведьмакам пошел? — спросил его я.

— Так там интереснее, — пожал плечами Максимов.

— Ну, ребятишки, такое событие надо отметить, — вынырнул из ниоткуда банник, — настоечка у меня есть, слабенькая.

— Потапыч! — закричали мы почти одновременно.

Оставшаяся часть дня прошла сумбурно, точно мы хотели успеть все, что не успели за год учебы. Мишка зарылся в библиотеке, пытаясь выпросить несколько книг на лето. Рамиль убежал к подруге Тихоновой, поговорить «о чем-то важном». Лишь мы с Байковым остались в комнате. Димону просто некуда было идти, а мне не хотелось участвовать в вакханалии, творящийся в школе.

— Максим, я давно хотел сказать, если вдруг что случится, ты можешь рассчитывать на мою помощь, — сказал Байков.

— А что может случиться? — спросил я.

— Всякое, — задумчиво пробормотал он. И достал небольшой клочок бумаги. — Тут мои контакты. На всякий случай.

— Хорошо, — убрал я записку в пространственный карман. Там, кроме стипендиантского золота и рубашки от банника ничего не было. Руны Якута я благополучно потерял. — И еще, Димон, у меня есть незарегистрированное в классификаторе заклинание. Мы сможем сделать на его основе артефакты?

— Надо подумать, какого вида они будет. И ты знаешь, продать мы их не сможем. Откуда брать ингредиенты, опять же?

— Из школьного схрона. Сколько у тебя монет?

— Девять. И это мало.

— Столько же у Мишки. У Рамиля семь, у меня шестнадцать.

— Мальчики, к вам можно? — вместе со стуком в дверь раздался голос Зыбуниной.

— Я тогда сбегаю к страшиле, — подскочил Байков, как ужаленный. — Пригляжусь, присмотрюсь.

Я даже сообразить ничего не успел, как в комнате произошла рокировка. Обычно серьезная Катя выглядела какой-то легкомысленной и слишком радостной. Непослушные рыжие волосы растрепаны, а в глазах пляшут чертята. Я даже испугался подобного преображения.

— Максим, ты представить не можешь, как я тебе благодарна, — сказала она, подступая, как голодная лиса к попавшему в капкан зайцу.

— Да что там, мы же друзья, — сказал я первое, что пришло мне в голову.

— Друзья? — удивилась она.

— Ну да, — я почти вжался в кровать.