Но так же я понял, что возьму всю вину на себя, стараясь выгородить Рамиля. Скажу, что это моя была идея. Угрожал я ему, в конце концов. Пойду на курсы по получению минимального класса, а потом уж посмотрим. Однако всем моим замыслам, как заведено в последнее время, не суждено было сбыться.

— Слышишь? — замер Рамиль. И мне показалось, что трясется он не от холода. — Ну все, мне конец.

Я не мог спутать этот вой. Подобный разок услышишь и больше никогда не забудешь. В пустом лесу тот звучал еще более зловеще. Однако больше удивила фраза соседа. О чем это он?

— Именно тебе, а не нам? Думаешь, эта тварь успеет наесться тобой и меня не тронет?

— Очень смешно. Ты не понимаешь? Она сожрет именно меня, — перешел на шепот друг.

Нет, у меня тоже коленки затряслись, в груди стало жарко и тесно, будто сердце хотело выпрыгнуть через горло. Однако заявление Рамиля сбило команду «бояться».

— Ты гороскопов перечитал? Сегодня овнам не рекомендуется выходить из школы во избежание оказаться в животе у воющей твари.

— Я телец, — зашипел друг. — И дело вообще не в этом. Во всех историях и фильмах, которые я читал и видел, первыми всегда умирают негры или азиаты. Это такой затертый штамп.

— Ты перегрелся, что ли? — пытался я не заржать во весь голос. — Ты тут негров много видишь?

— Вот именно, — сделал жуткие глаза Рамиль. Ну прям бабай, не иначе, — значит, обязательно первым умрет татарин.

— Негры, татары, — начинал злиться я. — Если хочешь знать, у меня мамина бабушка чувашка наполовину. Но спешу тебя обнадежить, вряд ли эта воющая тварь будет разбирать цвет кожи и национальность.

Стоило мне сказать данный спич, как звук, выворачивающий душу наизнанку, раздался совсем близко. Я и понять ничего не смог, как мы побежали. Причем в разные стороны. Только спустя несколько секунд я развернулся и бросился за Рамилем.

Вот когда настала пора благодарить Якута за странные телодвижения в атлетическом клубе. Раньше я бы умер метров через сто. А теперь мы отмахали с Рамилем километра три — по лесу и в мокрых кроссовках. И, надо сказать, могли пробежать еще столько же.

— Ой! — вскрикнул Рамиль и неожиданно повалился на землю.

— Ты чего? — подскочил я к нему.

— Ногу подвернул похоже.

Я подхватил его под руку и мы продолжили свое бегство. Ветки хлестали по лицу, сердце стучало, как бешеное, а вой сменился хрустящим под ногами хворостом и сухими листьями. Но мы бежали, бежали, бежали, пока обессиленные не повалились возле очередного дерева.

— Слышишь его? — спросил несостоявшийся покойник, пытаясь отдышаться.

— Неа, — помотал головой я.

— Значит, удрали.

Мы лежали минут пять, пытаясь прийти в себя. Однако я первым решил подняться. Время работало против нас.

— Погнали, обойдем там…

— Эх, что бы ты без меня делал, — фыркнул сосед, показывая в совершенно другую сторону. — Нам туда.

— Ты уверен?

— На все сто. Я вообще-то в деревне вырос. В лесу с закрытыми глазами ходить могу.

Для меня, городского, аргумент был убийственный. Да и выглядел Рамиль так самоуверенно, как техасский рейнджер с двумя заряженными пистолетами. За таким можно на край света пойти, не то что прогуляться по осеннему лесу.