Что интересно, падать оказалось не больно. Скорее даже наоборот, чрезвычайно мягко.

— Кузнецов, ты офигел? — вкрадчиво спросила она.

— Выходит, что так, — согласился я.

Меня так дядя Коля еще научил. Мол, надо всегда соглашаться с женщинами, это ставит их в тупик. Правда, до сегодняшнего дня я считал, что он шутит. Куда уж там. Тихонова хлопала ресницами и решительно не знала, что сказать. Наконец она собралась с мыслями и поднялась на ноги.

— Есть более доступные способы дать понять девушке, что она тебе нравится.

— Это какие?

— Сказать ей.

— Прям щас говорить? — крикнул я уже в спину, но ответа не услышал. Хотя мог поклясться, что Вика улыбалась.

Ну и ладно. Более интересно было, чего там стоит эта парочка. Я поднял взгляд и никого не обнаружил. Словно мне привиделось. Потрогал затылок, никаких странных ощущений. Зато отметил еще одну любопытную деталь. Место, куда я рухнул было сплошь усыпано листьями. Словно кто-то специально утрамбовывал их. Это при том, что Якут лично расчищал каждый день дорожку для бега.

Что там Терлецкая говорила про силу, которая будет сама менять окружающий мир? Я прислушался к себе. Да, резервуар, который многие называли телом, был не совсем полным. Значит, исход сил был. Но я точно не успел осознанно создать себе матрас из листьев. Лишь подумал, что сейчас будет очень больно и как мне не хотелось бы плюхнуться на твердую землю. Так вот как это работает? Практически на автоматизме.

— Макс, куда ты рванул?

На дорожке появились мои друзья. Я не стал говорить им о произошедшем. Ни с парочкой, ни с Тихоновой, ни с автоматически активированной магией земли. Сам еще не разобрался. Почему-то захотелось посоветоваться с Терлецкой. Надо же, не думал, что наступит такой момент, когда буду искать понимания у высокородной. При этом мне категорически хотелось вырезать из повествования небольшой инцидент с Тихоновой. Что это было? Нежелание вызвать ревность или попытка усидеть на двух стульях?

Начать с того, что я сам не мог определиться, кто мне нравился больше. Обе были по-своему красивы, умны, только одна недоступна своим фамильным древом, а другая похожа на меня происхождением. Хотя, требуется ли мне прямо сейчас определиться? Наверное, нет. Сила все равно против всяких, как бы так сказать, необдуманных действий. А когда я думал о Терлецкой или Тихоновой, меня как раз тянуло на всякие необдуманные действия. Прям наваждение какое. Интересно, можно силой как-то поумерить эту прыть? Пустить ее в мирное русло? Надо у Байкова спросить.

Но как только я подумал, что ничего выбирать не нужно, как столкнулся перед необходимостью выбора. Не сразу, конечно, а поздно вечером, когда мы с Рамиком вернулись с разгрузки. Дядя Ваня сказал, кстати, что скоро наши мучения закончатся. Он поговорил с Якутом и тот вроде как смягчился. К тому же водитель все равно уходил в своего рода отпуск — ему нужно было проведать мать. Интересно только, кто будет привозить нам продукты?

Когда мы вернулись во флигель, там царило оживление. Да, до отбоя еще оставалось полчаса, но обычно к этому времени все уже заканчивали с делами и разбредались по комнатам. Козлович хоть и не был так суров, как Якут, но боялись его гнева не меньше. А тут множество разбросанных по полу листков, мечущиеся одноклассники, хихикающие девчонки. Будто с ума все посходили.

— Макс, Рамиль, смотрите что, — кинулся к нам Мишка, держа в руках бумагу, как только мы вошли. Точно такую же, как и валяющиеся в коридоре.