|
Ронни не видела, как на крыше трайлера шевельнулась автоматическая видеокамера. Объектив уставился на девушку своим единственным радужным глазом, в лаборатории тихо щелкнул тумблер, запуская кассету, а над клавишей "запись" загорелся красный огонек. Ронни взвела затвор "кэнона" и с трудом подняла крышку саркофага. В ящике, на толстом слое льда лежало совершенно голое, залитое кровью, изрешеченное пулями тело. Лицо мужчины было абсолютно спокойно, и казалось, что он не умер, а просто уснул. Если бы не неподвижная грудная клетка и черные рваные раны, Ронни, пожалуй, так и подумала бы. Хотя, в сущности, какая разница? Полковник солгал. Девушка приникла к видоискателю, возбужденно процедив сквозь зубы: – Ни раненых, ни убитых? Да, Перри? Яркая вспышка осветила лицо убитого солдата. На секунду Ронни почудилось, что по огромному мускулистому телу пробежала судорога. – Извини, приятель, – пробормотала она, торопливо щелкая затвором, – еще пару снимков, и я оставлю тебя в покое. Думаю… ФФФУК – еще один блик отразился в объективе видеокамеры, равнодушно наблюдающей за девушкой. Полковник Перри и так будет оч-чень недоволен. Еще две секунды, и я ухожу, милый. Ронни потянула затвор, и в этот момент в нем что-то заело. – Черт! Девушка дергала клавишу, стараясь перевести кадр, продолжая бормотать сквозь зубы: – А ты – настоящий гигант, дорогой. Тебе, наверное, приятно было бы увидеть собственную физиономию в моей передаче, а? Что скажешь, милый? Наконец затвор освободился, и Ронни с облегчением услышала, как провернулся барабан, наматывающий пленку. – Ну, слава богу! Девушка подняла голову и остолбенела… Глаза "мертвеца" были открыты и смотрели прямо на нее. Пустые и страшные. Ронни почувствовала, как холодный ком встал поперек горла, а в животе образовалась странная сосущая пустота. Ледяной палец страха провел по позвоночнику и пошевелил волосы на ее голове. "Труп" несколько секунд лежал неподвижно, наблюдая за девушкой, отчего она невольно попятилась. И вдруг убитый начал медленно подниматься в своем "гробу". Ронни почувствовала: еще чуть-чуть, и она сойдет с ума. Этого не может быть на самом деле! Ты спишь! Или тебе кажется!!! Скорее всего в ней сработал инстинкт репортера. Девушка сама не успела сообразить, как ее руки подтянули фотоаппарат к лицу, а палец нажал "спуск". Белый блик отразился в серых, безразличных, НО СОВЕРШЕННО ЖИВЫХ глазах "мертвеца". И тогда девушка побежала. В то же мгновение весь аэродром залил яркий свет, а ночь разорвал визг сирен. – Что случилось? – Перри резко обернулся к мониторам. Веки его опустились, лицо сморщилось, став похожим на морду оскалившегося бульдога. Вудворт, торопливо нажимая какие-то кнопки на пульте управления, ответил: – Полковник, кто-то чужой проник на аэродром. Перри увидел, как на экране монитора возникла женская фигура. – Это еще что за сучка, мать ее! – злобно процедил он. Картинка застыла, а затем быстро пошла в обратном порядке. Девушка спиной вбежала в кадр, поворачиваясь на ходу. 74-й улегся в саркофаг, и тогда она поднесла что-то к лицу. Кадр остановился. – Вот оно что, – прошипел полковник. – Значит, она фотографирует… Интересно, что эта дрянь еще натворила? Он на секунду замер, глядя на экран, а потом быстро спросил: – Кто из унисолов достаточно охладился? – Но, полковник… – попытался возразить Вудворт. |
