На этом разговор и закончился. И до конца рабочего дня не происходило ничего особенного. Лена задержалась немного, слышала, как из кабинетов выходили сотрудники.

…Один из самых грызущих человека страхов – понимание того, что он не в состоянии возвыситься над другими. Слабый не может перебороть сидящего внутри его грызуна и начинает бороться за власть, но только не над страхом, а над людьми, которые, как он считает, мешают ему возвыситься. В детстве это выражается в непослушании, в частых слезах от того, что родители не признают равным себе. Впоследствии подросток пытается доминировать над сверстниками, но не предлагает ничего, что могло бы поднять его над ними. Тогда он выбирает самого слабого, чтобы выместить свое желание властвовать на нем… Он подражает тем, кто сильнее его, и ненавидит их, а еще больше ненавидит и презирает подчиненного ему человечка…

Где-то приоткрылась дверь кабинета, и тут же из коридора донесся сдавленный вопль:

– Чем я тебе не угодила? Чем? Я понимаю, что ты молоденькую нашел! Да мне плевать на нее, пусть теперь терпит все твои издевательства и унижения!

Зворыкина замерла: похоже, что Кадилов с Ритой считали, будто никого в институте нет, и теперь придется выбираться незаметно, чтобы поссорившиеся любовники не узнали, что она стала невольной свидетельницей их размолвки. Или окончательного разрыва? Если так, то Ковальчук уволят. Лене стало жаль коллегу, надо, конечно, ее как-нибудь поддержать и утешить… Но возможно ли это?

Она выключила компьютер, подошла к двери и прислушалась. В коридоре было тихо. Лена приотворила дверь и выглянула – пусто. Выскочила из кабинета и быстро пошла, почти на носках, чтобы не стучали каблучки. Оставалось преодолеть лишь несколько метров, чтобы выбраться в холл, за которым был стеклянный тамбур со стойкой охранника. Но это были самые страшные метры, потому что надо было проскочить мимо кабинета Ковальчук. И когда Лена уже миновала дверь, сквозь которую доносились всхлипы, когда уже увидела спасительный тамбур, всхлипы вдруг прекратились, в коридор сквозь растворенную дверь кабинета ворвались звуки улицы, а вместе с ними – злобный и ненавидящий голос Риты:

– Все из-за тебя, гадина!

Зворыкина обернулась и уткнулась взглядом в полный презрения взор Ковальчук. Лицо Риты распухло, глаза были красными от слез.

– Я не понимаю, – изобразила недоумение Лена, – что-то произошло?

– Не понимает она! – всплеснула руками коллега. – Овцой прикидывается! А как чужих мужиков уводить!

– Мне чужого не надо, – попыталась объяснить Зворыкина, – у меня есть свой муж, лучше которого уже не встречу.

– Ну-ну, – усмехнулась Ковальчук.

– Удачи, – отозвалась Зворыкина и поспешила к стеклянному тамбуру.

Из-за стойки вышел охранник и шагнул навстречу.

– Что это было? – шепотом поинтересовался он.

– Да так, – отмахнулась Лена и тут же нашлась: – Психодрама по методу Якоба Морено, сеанс групповой психотерапии.

Она вышла на воздух и только тут поняла, что и Кадилов слышал крики Риты, но в коридор даже не выглянул.