Она постоянно провоцировала Джаса, пока он наконец не признался, что ревнует. По большому счету, повода для ревности она не давала, но, видимо, Джасу было достаточно малости. И вот она загнала его в угол, бросив нахальный и решительный вызов его мужскому естеству, практически заставив Джаса заняться с ней любовью.

Блайт мечтательно закрыла глаза, припоминая их первую ночь: нежные, но настойчивые ласки Джаса, свой страх и возбуждение и, наконец, взрыв эмоций, вылившийся в восхитительный экстаз.

Итак, он дал мне то, что я просила. А ведь я действительно сама затеяла эту игру, ужаснулась Блайт, и ей стало стыдно. Я, и только я во всем виновата: в том, что он меня использовал, не желая связывать себя прочными отношениями, в том, что лег со мной в постель, не испытывая любви, в том, что не желает знакомиться с моими родственниками. Это я игнорировала любое, даже самое прозрачное предостережение. Джасу надо было родиться сверхчеловеком, чтобы успешно отражать постоянные атаки и заигрывания красивой девушки. А ведь он предупреждал, что близкие отношения чреваты для меня опасностью.

Глаза Блайт остановились на портрете бабушки. Интересно, подумала она, что бы сделала бабушка, как повела бы себя на моем месте? В те времена добрачный секс был постыдным делом. Но, может быть, и люди вели себя иначе. Если бы я не вступила в интимные отношения с Джасом, возможно, и не было бы сейчас той разрывающей душу тоски, той тупой боли в моем маленьком разбитом сердечке.

После того как за детьми приехали соскучившиеся родители, и домик Блайт опустел, лишь гордость и обида удержали ее от опрометчивого поступка. А ведь ей так хотелось броситься бегом по тропинке к соседнему коттеджу и упасть в крепкие объятия Джаса! Вместо этого Блайт занялась уборкой, а потом отправилась на пляж.

Рано или поздно он придет. И она не ошиблась.

Когда Джас подошел к ней вплотную, Блайт лишь сурово на него взглянула, зато он наклонился и поцеловал ее в щеку. Она не стала шарахаться, но и не поцеловала в ответ.

— Ты на меня сердишься? — шепнул Джас.

— Нет.

Она говорила правду, гнев давно прошел. Теперь Блайт не терпелось засыпать Джаса вопросами, но она так боялась ответов!

— Тогда давай прогуляемся, — предложил он и протянул ей руку.

Блайт подумала, прежде чем принять ее.

— Виделся с отцом? — спросила она.

— Да.

— Ну и как прошла встреча?

— Ни он, ни я не получили удовольствия. А вообще я не хотел бы говорить об этом.

— А о чем, черт возьми, ты хочешь со мной говорить? Кроме, разумеется, математики!

— Я знал, что тебе скоро надоест меня слушать…

— Неужели не понятно: ты же никогда нормально со мной не говоришь! Я имею в виду, что ты вообще не говоришь о чем-либо, кроме своей математики.

— Почему же? Мы беседуем о многих вещах, — возразил Джас. — О твоих цветах, например. О музыке…

— Это все не то! Я хочу говорить о жизни! — настаивала Блайт.

— Но я же описал тебе картину моего «счастливого» детства. — В его голосе послышалась горькая усмешка. — До тебя этого не слышал никто. Чего же тебе еще надо?

Твоей любви! — чуть не выкрикнула Блайт.

Иногда ей казалось, что Джас ее любит, хотя он ни разу не говорил ей об этом. Но ведь он вообще не многословен. Если даже он и любит ее, будет ли она счастлива с человеком, который терпеть не может детей?

В мире полным-полно счастливых бездетных пар. Блайт это прекрасно знала, только ей не хотелось пополнять их ряды. Тем более она была просто без ума от своих племянников. Она и представить не могла, как будет жить без своей шумной дружной семьи.