Внимание Коринтии тут же привлек кланяющийся и улыбающийся торговец хлопковых и льняных тканей, рас­крашенных вручную.

– О, мамочка, посмотри на эту желтую ткань! По-моему, получится отличное платье для прогулок, а?

– Нет, милая, оно будет тебя бледнить, – честно сказа­ла мать, окинув свою некрасивую дочь критическим оком.

Рэйвен отвернулась и с любопытством огляделась. По соседству оглушительно блеяло стадо коз, преданно впе­ривших свои стеклянные глаза в хозяина, водившего их взад и вперед на длинных веревках и громко расхвалива­ющего свой товар. Рядом с ним торговец кокосами выкрикивал что-то на непонятном певучем диалекте. Все вокруг кипело жизнью: продавцы, покупатели, толпы зе­вак толкались, кричали, торговались и ругались на узких проходах между прилавками. Воздух звенел от смешения невероятного числа индийских диалектов и воплей детей, сидевших на маленьких циновках, расстеленных прямо на земле. Бездомные собаки лаяли, снуя между ног спеша­щих людей, рычали друг на друга или рылись в отбросах. Добавьте к этому мириады запахов: кокосов, манго, гни­ли, сжигаемого мусора, лакомых ароматов с примесью карри от готовящихся на огне блюд – и получите безошибочно узнаваемый запах нищеты, доносимый при каждом поры­ве ветра. Было от чего закружиться голове!

Оставив миссис Трентхэм и Коринтию торгующими­ся о цене шафранно-желтого хлопка, который Коринтия все же решила купить вопреки мнению матери, Рэйвен прошла к прилавку на другой стороне, где начиналась це­лая улица лавочек, торгующих серебром и драгоценностя­ми. Улыбающийся молодой индус кланялся и поднимал то один, то другой предмет. Он был в чистом дхоти и чалме. Рэйвен не удержалась, заулыбалась в ответ и, как бы извиняясь, развела руками. Ей пока не на что было делать покупки, у нее не было ни рупии индийских денег. Когда она похвалила молодого индуса за чудесные товары, он ответил ей что-то на совершенно незнакомом языке. Вот и поговори тут. Она беспомощно улыбнулась и прошла дальше взглянуть на плетенные из тростника корзины и ящики, некоторые были такие большие, что в них мог спрятаться человек.

Даже не заметив, что уже довольно далеко отошла от своих хозяев, она с сияющими глазами двигалась вдоль по улочке вместе с толпой индусов, которые сновали по база­ру, казалось, без всякой цели. Улочка упиралась в дальний конец площади, где киосков уже не было, и Рэйвен хотела было повернуть назад, но у последнего киоска за­звучала завораживающая музыка. Подойдя поближе, она увидела, что это нечто похожее на флейту, чуть гнусавые звуки которой буквально гипнотизировали.

Остановившись перед плетеной циновкой, на которой сидел, скрестив ноги и не отрывая глаз от корзины перед ним, музыкант в чалме, Рэйвен наклонилась, чтобы по­нять, что же привлекло внимание целой толпы зевак. И тут крышка корзины задрожала. Рэйвен вскрикнула и в ужасе отпрянула, потому что прямо перед ней появилась голова королевской кобры.

Отпрыгивая, она толкнула стоявшего позади мужчи­ну, оказавшегося пьяным матросом. Бедняга и так нетвер­до стоял на ногах, а тут еще толчок Рэйвен. Он попятился вместе с падающей на него девушкой и врезался в легкий прилавок продавца лука. Они оба рухнули на кучу рассы­павшегося лука. Юбки мешали Рэйвен подняться на ноги, она в досаде заворчала на запутавшиеся ярды ткани, а обрадовавшаяся толпа начала расхватывать луковицы кто сколько мог.

Невезучий фермер, на глазах которого разворовывали его товар, отчаянно завопил, мечась из стороны в сторону и пытаясь спасти лук. Видя, что его усилия тщетны, он повернулся к Рэйвен и обрушил свой гнев на нее и огром­ного моряка. Но тот уже поднялся на ноги и так крепко стиснул руку Рэйвен, словно только она могла удержать его от нового падения. Рэйвен в ужасе застыла перед гигантом с бородой, он же весело ухмылялся. Она попы­талась выдернуть руку, но он не отпускал.