Рэйвен довольно вздохнула, опустившись на обитый дамастом стул. Паррис аккуратно заставил белую льня­ную скатерть лакомствами. От жаркого поднимался пар, и ноздри Рэйвен затрепетали, вдыхая дразнящие запахи. Накладывая на тарелку всего понемногу, она поймала уко­ризненный взгляд Дэнни.

– Ну а сейчас-то я в чем провинилась? – спросила Рэйвен с совершенно невинными глазами.

Дэнни сокрушенно покачала головой, указав глазами на груду пищи на тарелке.

– Сколько раз я должна повторять, что воспитанные леди едят изящно, накладывая понемножку?

– Клянусь, ты самая жуткая придира на свете, Дэн­ни! Ничем тебе не угодишь. То изводишь меня, что я ничего не ем, то вдруг набрасываешься на меня, когда я пытаюсь насытиться! Кроме того, – добавила девушка, атаковав горячий ростбиф, – здесь нет никогошеньки, кто бы упал в обморок от того, как я ем!

– И к счастью, никто не слышит ваш дерзкий язы­чок! – прокомментировала старая нянька с фамильяр­ностью, типичной для всех служивших долгие годы одной и той же семье. Ее нанял лично Джеймс Бэрренкорт сра­зу после смерти жены.

Когда Рэйвен исполнился год, её мать родила сла­бенького, прожившего всего лишь час сына. Роды вымо­тали несчастную женщину и в конце концов унесли ее жизнь. Все заботы о девочке легли на Дэнни. Она счита­ла себя очень строгой и не скупилась на выволочки, одна­ко в душе была удивительно мягкой, доброй и отходчивой женщиной. Юная Рэйвен быстро ее раскусила и искусно пользовалась этим, особенно в школьные годы.

– Боже мой, – продолжала отчитывать девушку Дэнни, – только подумать, ведь все местные жители считают вас такой скромной и ласковой, ну чистым ягнен­ком… Ф-фу, а вы неугомонная, вспыльчивая смутьянка, сущее наказание с вами! До сих пор поражаюсь, что я еще не поседела как лунь!

Рэйвен, привычная к воркотне Дэнни, только усмех­нулась:

– Ну-у, если они и раньше считали меня ни на что не годной, то теперь-то и подавно уверены, что я совсем отбилась от рук. – Янтарные глаза тут же потемнели, подбородок упрямо вздернулся. – Но я не сдамся, Дэн­ни! Я никому не отдам Нортхэд! Сделаю все возможное, но сохраню его! Бэрренкорты не покинут родового по­местья!

– Что вы, что вы! Никто этого и не думает! – забормотала Дэнни, нежно погладив девушку по плечу. – Все будет хорошо, вот увидите. К следующей весне все в книге расходов сойдется тютелька в тютельку!

– Надеюсь.

– Извините, мисс Рэйвен. – В дверях появился дворецкий Паррис, подбородок которого остро торчал поверх жутко накрахмаленного воротничка и идеально завязанного галстука, а голос звучал монотонно и веж­ливо. – Прибыл мистер Ричард Хаггарт. Я проводил его в Желтую гостиную.

– Передай ему, что я присоединюсь к нему через несколько минут, – проговорила Рэйвен, быстро затал­кивая в рот два куска мяса и кусок хлеба. У Дэнни от ужаса округлились глаза, особенно когда ее воспитанница запила все это фужером кларета. Рэйвен раскаянно взгля­нула на старушку, вытерла губы салфеткой и выскочила из-за стола.

Желтая гостиная была задумана как островок уюта для гостей, чтобы они чувствовали себя здесь как дома. В самых уютных местах стояли обитые плюшем кресла и скамеечки для ног, а шафранно-желтые шторы были от­дернуты, и дневной свет падал на яркие обои с узором из золотых цветов, на подушечки с очаровательной вышив­кой.