Через два дня после того, как был обнаружен труп, специалист по отпечаткам пальцев прислал в морг факс с сообщением, что распятый мужчина идентифицирован: Антонио Родриго Гевара-Торрес, сорок пять лет. Отпечатки пальцев покойного мистера Торреса оказались в полицейской картотеке вследствие того, что в один из тяжелых периодов жизни он выписал тридцать семь ничем не обеспеченных чеков. Тюрьмы ему удалось избежать, Тони признал себя виновным и поклялся полностью возместить все расходы, но быстро забыл о своем обещании, занятый новой работой в качестве младшего помощника продавца в компании по продаже трейлеров «А-Плас-Аффордабл Хоумз», предоставлявшей покупателям скидки.

Поскольку данные полицейского досье были старыми, устаревшими оказались и домашний адрес, и номер телефона Тони Торреса. В последнем справочнике не нашлось и компании «А-Плас-Аффордабл Хоумз». Три безрезультатных запроса здорово расстроили молодого детектива, которому поручили дело об убийстве, и он облегченно вздохнул, когда лейтенант приказал ему отложить в сторону это дело, отправляться в Катлер-Ридж и дежурить на пересечении Еврека-драйв и 117-й авеню, блокируя движение для проезда президентского кортежа.

Молодой детектив вспомнил об убитом махинаторе с чеками и торговце трейлерами только спустя два дня, когда в департамент полиции поступил звонок от энергичной женщины, назвавшейся женой убитого.

Авила позвонил в службу сопровождения «Джентльменский набор» и попросил к телефону Морганну. Она взяла трубку и объяснила:

— Я уже шесть месяцев не пользуюсь этим именем. Теперь я Джасмин.

— Хорошо, пусть будет Джасмин.

— А я тебя знаю, дорогой?

Авила напомнил ей бурную ночную пьянку в мотеле на Западной Флеглер-стрит.

— Господи, да я была там, наверное, с сотней парней.

— Ты тогда была с подругой. Дафна, Диана, что-то вроде этого. Рыжеволосая, с татуировкой на левой сиське.

— А что за татуировка?

— Что-то похожее на воздушный шар.

— Не припоминаю такую.

— Ну а парня, с которым вы были, ты наверняка вспомнишь. Пижон с жутко покореженной рожей.

— Малыш Пепе, у которого ожоги на лице?

— Нет, не Пепе с ожогами. Парня звали Кусака, у него сломанная, выпирающая челюсть. Вспомни. Он устраивал прощальную вечеринку, ему грозила тюрьма.

— Нет, все равно не припоминаю. А что ты делаешь вечером, дорогой? Хочешь со мной встретиться?

«Что за бездушный, дерьмовый мир, — подумал Авила. — В нем уже больше не существует таких вещей, как дружеская услуга, каждый стремится только извлечь выгоду».

— Встретимся в «Кискоз», — резко бросил Авила. — В девять в баре.

— Договорились, мой мальчик.

— Ты все еще блондинка?

— Если хочешь.

Авила опоздал в бар на двадцать минут, он долго принимал горячий душ после очередного «визита» в тайник с чужими деньгами. В паху жгло от намокших швов.

Джасмин сидела в баре и потягивала из горлышка «перье».