— Извините, но вы что, ненормальный? — спросила босоногая женщина.

Но не успел Левон Стичлер ответить ей, как в дверном проеме кухни возникла высокая фигура. Левон схватил стальной прут как копье и метнул его. Женщина издала предупреждающий вопль, и мужчина бросился на мокрый кафельный пол. Якорный колышек вонзился в деревянную полку буфета, причем с такой силой, что Левон Стичлер не смог вытащить его двумя руками. Его лихорадочный взгляд впился в предполагаемую жертву.

— Ох, проклятье! — воскликнул Левон. — Вы не тот человек. Это не вы продали мне трейлер!

Из спальни выскочила еще одна женщина, растрепанная и полуодетая. Вместе с босоногой женщиной она помогла Кусаке подняться на ноги.

— Вы не Тони Торрес, — обвинительным тоном произнес Левон Стичлер.

— Какого черта! — рявкнул Кусака.

Иди Марш встала между двумя мужчинами.

— Дорогой, — обратилась она к Кусаке, — похоже, мистер Рида сошел с ума.

— Совсем спятил, — поддержала ее Бриджит.

— Я не Риди.

Иди повернулась к старику.

— Минутку… вы не из «Мидвест Кэжъюелти»?

Левон Стичлер, который сейчас мог близко рассмотреть злые глаза и покалеченную челюсть Кусаки, почувствовал, как задрожали его старые кости.

— Где мистер Торрес? — спросил он с явно поубавившимся пылом.

Иди раздраженно вздохнула.

— Невероятно, — обратилась она к Кусаке. — Он не Риди. Ты можешь поверить в такой идиотизм?

Но Кусаке требовалось во всем убедиться самому. Он наклонился вперед, его лицо оказалось в двух дюймах от носа старика.

— Вы не из страховой компании? Не начальник Дова?

Не понимая в чем дело, Левон Стичлер покачал головой. Иди Марш отступила в сторону, чтобы Кусаке было удобнее вырубить старика.

Они сидели на свернутых спальных мешках и ждали, пока проснется губернатор, спавший в зарослях пальметто.

Августин решил, как это иногда бывает с мужчинами в самые чудесные моменты их жизни, что ему следует извиниться перед Бонни.

— За что? Ведь это была моя идея, — возразила Бонни Лам.

— Нет, нет, нет. Ты должна сказать, что произошла ужасная ошибка. Что сама не понимаешь, как это случилось, что чувствуешь себя ужасно неловко и хочешь побыстрее вернуться к мужу.

— На самом деле я чувствую себя прекрасно.

— Я тоже. — Августин поцеловал Бонни. — Прости, но я убежденный католик, не могу испытывать радость, если чувствую за собой вину.

— Ох, о какой вине ты говоришь? Вот я действительно ощущаю себя виноватой, а ты просто позволил новобрачной соблазнить себя. — Бонни поднялась, раскинула руки и потянулась. — Однако, мистер Геррера, существует большая разница между виной и угрызениями совести. Но я не испытываю никаких угрызений.

— Я тоже, — признался Августин. — И мне стыдно, что я их не испытываю.

Бонни издала воинственный клич и прыгнула на спину Августина. Сцепившись в любовных объятиях, они покатились по земле.

Появившийся из зарослей Сцинк улыбнулся.

— Животные! — притворно-гневным голосом закричал он. — Вы ничуть не лучше животных, совокупляющихся на глазах у людей!

Бонни и Августин поднялись, отряхиваясь. Губернатор представлял собой любопытное зрелище. Ветки и мокрые листья торчали в его спутанных волосах, на подбородке поблескивали пучки паутины.