— Сэр, в улье мы крайне редко видим последовательную картину происшествий, — быстро сказал Гидеон. — Нам помогают носачи, поэтому расследования не затягиваются до такой степени, чтобы одна цель начала копировать другую или намеренно перехватила у нее дело. Я сорок девять лет проработал в отряде Клер и видел подобное поведение лишь дважды.

Я моргнула. Я знала, что Гидеон работал в телепатических подразделениях, прежде чем присоединился к нашей тактической группе. Меган наняла его, чтобы он делился многолетним опытом под руководством поразительно юного командира.

Но я считала, что свой опыт Гидеон приобрел с одним из нынешних телепатов. И испытала шок, поняв, что он провел всю жизнь в отделе Клер, видел его закрытие после ее смерти, ушел и поддался уговорам работать на меня, когда тот же отдел открылся вновь через три года.

В утиль! Как чувствовал себя Гидеон, вернувшись на старое место и обнаружив, что его комнаты и коридоры полны чужаков, большинство из которых — восемнадцатилетние новички после лотереи? О чем думал, видя меня живущей в апартаментах Клер и выполняющей ее работу?

Я редко читала разумы членов тактической группы Лукаса. Не думаю, что я вообще заглядывала в голову Гидеона со времени обязательной проверки при приеме в отдел. Я не запомнила, что увидела тогда в его мыслях. Люди шли потоком, Меган в нескольких предложениях описывала прошлый опыт каждого, а я устраивала быструю двухминутную проверку разумов.

Но в одном я была уверена. При чтении разума Гидеон наверняка думал о будущем, а не о прошлом, поскольку мне не встретились никакие упоминания о Клер. Хотелось бы спросить его об этом сейчас, но надо дождаться лучшего времени…

Я заметила, что сейчас говорил Кейдор. Очевидно, я пропустила часть обсуждения и теперь, ощущая вину, заставила себя сосредоточиться.

— Мы исключили многих людей из списка подозреваемых на основании алиби на время одного из нападений, — сказал Кейдор. — Если за преступлениями стоят два человека, то эти алиби ничего не значат. Именно то нападение могла совершить другая цель.

— Теперь перейдем к двум убийствам. — Лукас постучал по инфовизору, и два пропавших куска записей появились вновь, подсвеченные зловещим красным цветом. — Методы убийств очень отличаются. Хейзел была отравлена, а Триива ударили по голове.

— Сэр, это может означать, что одна цель убила Хейзел, а другая — Триива, — сказала Эмили.

— Или что смерть Хейзел была спланирована заранее, а покушение на Триива устроено под влиянием импульса, — предположил Гидеон.

— Совершенно верно, — ответил Лукас. — Первая жертва, Хейзел, была пятидесятилетней школьной учительницей с импринтингом, которая жила в регионе Тропиков. Она умерла, съев отравленное жаркое, и анализ показал, что яд положили всего за несколько минут до еды. Кажется невероятным, чтобы беспилотник влетел в ее дом и отравил еду, так что, очевидно, это сделал человек. Кейдор, ваши камеры слежения не показали ничего полезного?

— Хейзел жила рядом со школой, — сказал Кейдор. — Возле ее дома камеры не работали, потому что за день или два до этого дети бросили в них яйца с краской. С тех пор мы установили дополнительные приборы высоко на теплице, но в этом деле они уже не помогли.

Лукас вздохнул.

— Зачем кому-то убивать Хейзел?

Кейдор всплеснул руками с типичным выражением замешательства.

— Этим вопросом месяцами задавались все в службе безопасности. Хейзел преподавала в школе Тропиков тридцать лет, и все ученики ее обожали. Любой ребенок мог придти к Хейзел со своей проблемой и быть уверенным, что она сохранит его секреты и поможет всем, чем сумеет.