— Значит, вот что тогда на самом деле случилось, — пробормотала я.

«Думаю, да. Я боялась, вдруг таблетки действительно убьют меня, но дошла уже до такого отчаяния, что все равно приняла их. Я отключилась, как планировалось, и проснулась несколько часов спустя на борту самолета, возвращавшегося на морскую ферму».

Я потерла лоб.

— Вернувшись на морскую ферму, ты взяла новое имя — Тресса.

«Да. До отсылки в улей я провела на ферме всего пару дней. После годичного отсутствия все забыли про Селандину. Все, кроме Трегерета. Его импринтинг включал правду о телепатах, так что я могла сказать ему, как Мортон держал меня взаперти».

Лицо Трессы осветилось радостной улыбкой.

«Трегерет помог мне сделать вид, будто море только прибило меня к ферме. Он удалил из записей всю старую информацию и изображения Селандины, чтобы никто не связал меня с ней. Мы вместе выбрали мне новое имя, Тресса, потому что оно означало «третий», и это было мое третье имя и моя третья жизнь».

Я предполагала, что улей стер все записи о Селандине, но это оказалось неправдой. Улей ничего не знал. Записи стер Трегерет. Он сделал это не для того, чтобы прикрыть смерть Селандины и защитить Мортона, а чтобы скрыть, что она еще жива, и обеспечить ей новое начало.

Я улыбнулась.

— И в итоге ты вышла за Трегерета.

«Мы поженились на моле, и толпа наблюдала, как мы соединили наши руки и наши жизни. Только Трегерет имеет право называть меня женой».

Я кивнула.

— Ты рассказала мне эту историю не просто так. Что я должна сделать?

«Я не могу рисковать и сама выходить на связь с Мортоном, чтобы увидеть, насколько сильно или слабо он изменился. Мне нужно, чтобы ты приняла решение, стоит ли ему говорить, что я жива, или пусть продолжает верить в мою смерть».

Я нахмурилась.

— Мортон верит, что забрав тебя с морской ферме и удерживая под замком, стал прямой причиной твоей смерти. В наказание он провел сорок лет своей жизни, придерживаясь строжайших правил. Думаю, ты права, и Мортон лучше перенесет операцию, если узнает, что ты жива.

Тресса вновь заговорила вслух.

— В таком случае, пусть узнает, но он не должен услышать ни о моей новой личности, ни о браке с Трегеретом. Мортон, которого я знала, был эгоистичным мальчишкой, пользующимся властью без раздумий о других. Я не стану играть своей свободой в надежде, что он оставил эгоизм позади.

— Думаю, это мудрое решение, — ответила я. — Мортону не нужно знать, где ты и как живешь сейчас. Ему просто нужно знать, что ты жива. Настоящая проблема в том, как убедить его в правдивости этой новости?

Тресса мгновение подумала, затем достала из кармана синий маркер и сделала на стене быстрый набросок. Он изображал девушку, сидящую на скале и расчесывающую волосы. Ее ноги должны были свисать в воду, но вместо ног виднелось что-то, похожее на рыбий хвост.

— Если Мортон увидит этот рисунок, — сказала Тресса, — то поверит, что я жива.

Я достала инфовизор и старательно сделала несколько снимков изображения.

— Теперь тебе лучше вернуться к своим людям, пока твой лидер ударной группы не рухнул от нервного напряжения, — посоветовала Тресса.

Я рассмеялась.

— Да. Мне жаль, что Мортон плохо к тебе отнесся. Обещаю, сама никогда не буду так себя вести.

— Ты не совершишь ошибок Мортона, — согласилась Тресса. — Но сделаешь много своих. Все делают.

— Это правда. Я рада, что смогла встретиться с тобой, Тресса, и желаю тебе попутных ветров в будущем.

Тресса подняла руку в прощальном жесте.

— Прощай, Эмбер.