— Роза, наш улей при рождении заключает со своими гражданами взаимовыгодный контракт, дающий им множество прав. Ты нарушила контракт, когда умышленно и по своей воле убила другого человека. Это означает, что отныне у тебя нет никаких прав. С этого момента все становится привилегией, которую надо заработать. Еда — привилегия. Жилье — привилегия. Жизнь — привилегия.

— Но я никого не убивала умышленно. Мне всего десять лет. Я не понимала, что делаю.

— Твоя психологическая оценка утверждает, что у тебя понимание на уровне или выше, чем у большинства взрослых. Ты полностью осознавала свои действия. Ты никогда не умела нормально взаимодействовать с другими людьми, поэтому твою проблему нельзя решить перемоткой разума в более ранний момент жизни. У тебя нет болезней, которые можно вылечить или приглушить лекарствами, чтобы ты могла безопасно соседствовать с обычными гражданами, и с возрастом ты станешь лишь опаснее.

Тюремщица пожала плечами.

— Тебе повезло, что наш улей не любит разбрасываться людьми. Тебе дают шанс доказать собственную полезность и получить привилегию продолжать жить. Воспользоваться этим шансом или нет — решение полностью за тобой.

Роза резко подняла голову и взглянула на тюремщицу с видом победителя.

— Улей не может забрать мои основные права в соответствии с межульевым договором. Я воспользуюсь правом переселиться в другой город-улей.

— Я думала, ты не предлагала этого раньше, поскольку достаточно умна и понимаешь, что это не сработает. Не говоря о том, что никто не имеет права переходить между ульями или морскими фермами до восемнадцати лет, наш улей обязан передавать в Организацию объединенных ульев детали о неисправимых преступниках и держать их под надежным замком.

Тюремщица указала на дверь самолета.

— Теперь мы полетим в улей, и ты можешь начать думать, каким образом заработать привилегию остаться в живых.

Они вдвоем залезли в самолет. Через минуту он взлетел, набрал высоту и повернул вглубь материка.

Рофэн задумчиво следил за ним.

— Мне почти жаль, что Роза попала в руки такой тюремщицы.

— А мне ее совсем не жаль, — ответил Адика. — Она убила троих жителей морской фермы и чуть не убила одного из членов ударной группы.

— Мне тоже ее не жаль, — согласился Лукас. — Разговор с ней убедил меня, что это самая пугающая из наших целей. А что думаешь ты, Эмбер?

— Я преодолела мусорную систему разума Розы, — мрачно ответила я. — Знаю, все вы считаете меня чересчур сострадательной к людям, но к Розе я не испытываю никакого сочувствия. Если ее невозможно спасти, то надо сделать все, чтобы не дать ей навредить другим, а единственные, кого она никогда не сможет обмануть, — это люди, похожие на нее.

Я вздохнула.

— Сперва я удивилась, почему Розе выбрали такую тюремщицу, но теперь поняла. В этом случае улей определенно знает лучше.

Последовала мгновенная тишина, затем Адика быстро сказал:

— Нам лучше подняться на борт «Воздушного-один».

— Мне нужно пять минут побыть на пляже в одиночестве, — ответила я. — Я хочу избавиться от всех застрявших следов Розы, прежде чем мы вернемся в улей.

Я подошла к кромке воды и остановилась там, где волны оставили линию белой пены, прежде чем отхлынуть. Закрыла глаза и потянулась разумом к горизонту.

Я разделила мысли расстроенного человека по имени Ирвин, восприимчивого к пению волновых баков на искусственном пляже. Его могли спасти подходящим лечением и вернуть к служению улью любимым им способом.

Я столкнулась со смелостью и жертвенной преданностью Джунипер, которая хорошо послужит улью в роли заместителя адмирала, а со временем сменит на посту Трегерета.