Ответ пришел меньше, чем через минуту. «Да».

Я перевела звонок в визуальный режим и увидела, что Мортон сидит в своем инвалидном кресле. Он опять находился в книгарне и оделся практически так же, как в прошлый наш разговор. Мне показалось, что Мортон — человек привычки, который всегда носит одно и то же.

— Здравствуй, Эмбер, — сказал он. — Мой командир-тактик, Саанви, сказала, что ты закончила расследование на морской ферме и вернулась в улей. Мои поздравления.

— Спасибо, — ответила я.

Мортон, похоже, внимательно меня рассматривал.

— Как и раньше, благодаря твоей преданности, встреча с Внешним миром тебя не затронула.

— Да. — Я поспешно сменила тему и начала рассказывать Мортону тщательно подготовленную смесь правды и лжи. — Я позвонила тебе, потому что, когда я была там, кое-что произошло. Шторм заставил рыболовную флотилию другого улья попросить на нашей ферме убежища на пару дней, и я встретила одного из их капитанов. Она сказала, что ее зовут Селандина, и передала для тебя сообщение.

Мортон ровно посмотрел на меня.

— Это не может быть правдой. Селандина умерла в результате моих действий.

— Селандина не умерла. Она рассказала мне, что Клер помогла ей сымитировать смерть и вернуться на старую морскую ферму. Селандина велела передать, что она не твоя жена. И никогда не могла быть твоей, поскольку любовь должна отдаваться свободно, а не выдавливаться заключением. Сейчас она снова счастлива в своей океанской жизни и желает тебе попутных ветров в будущем.

Мортон покачал головой.

— Это не может быть правдой, — повторил он.

— Я разговаривала с Селандиной в каменном укрытии у моря. Она нарисовала кое-что на стене, и я сделала несколько снимков, чтобы тебе показать.

Я постучала по инфовизору, отправляя Мортону изображения, и увидела, как неверие на его лице медленно сменилось потрясенным принятием.

— Это русалка Селандины, — сказал он. — Она говорила мне, что русалки рождаются в море и умирают, если их слишком долго держать вдали от него. Она сказала, что это произойдет и с ней и в качестве предупреждения нарисовала русалок на всех стенах своих апартаментов. Когда она умерла на пляже первого уровня, я подумал…

Он оборвал фразу и закрыл лицо руками.

— Тебе нужно время, чтобы осознать эти новости, — сказала я. — Мне лучше закончить звонок и дать тебе отдохнуть.

— Нет, не уходи пока. Просто дай мне минуту…

Изображение Мортона на моем инфовизоре застыло. Я откинулась на спинку скамьи и слушала птичье пение, ожидая, пока он придет в себя. Когда изображение, наконец, изменилось и задвигалось, я увидела в глазах собеседника прежнее потрясение, но голос он твердо держал под контролем.

— Спасибо, что рассказала мне о Селандине. С ее стороны очень великодушно пожелать мне попутных ветров. Я бы и сам отправил ей наилучшие пожелания, но, если она вернулась на старую морскую ферму, это, наверное, невозможно.

Я аккуратно подбирала слова.

— Улей — весь наш мир.

Мортон кивнул.

— Ты мудра, Эмбер. Если бы в молодости я подчинился песне Долга улью номер десять, то уберег бы себя и Селандину от многих страданий. Улей — весь наш мир. Работа может иногда сводить нас с людьми за его пределами, но мы должны помнить, что они не принадлежат к нашему миру, и не привязываться к ним.

Он помолчал.

— В прошлый наш разговор ты спросила, почему телепаты не должны встречаться.