— Не говори о себе с таким пренебрежением.

— Я не пренебрежителен. Нестрашно быть обычным и незначительным. Возможно, большинство людей не стали бы так себя называть, но я провел детство на восьмидесятом уровне. Когда живешь так низко, ты можешь быть лишь простым и малозначительным, но твои действия способны серьезно влиять на других. — Он помолчал. — Ты помнишь Каспера с подросткового уровня?

— Конечно.

— Каспер всегда отличался сияющей улыбкой. Сейчас он работает в ресторане особого медицинского отделения для людей, переживших депрессию и катастрофы. Я заходил туда навестить пациента, и он рассказал, как улыбка Каспера помогала ему в самые темные дни. — Аттикус вытянул руки и взглянул на них. — Мы с Каспером — обычные незначительные люди, но у него есть магическая улыбка, а у меня — ловкие руки. Мы оба пользуемся своим даром, чтобы спасать жизни.

Он вновь посмотрел на меня.

— Ты просила меня прийти и ответить на вопросы о лечении Илая. Мы можем где-то поговорить с глазу на глаз?

— Да. Дальше по коридору есть общинная комната.

Я дошла до комнаты и уселась в одно из нескольких кресел с роскошной обивкой. Аттикус сел напротив, а Адика встал у стены рядом с нами.

Аттикус кашлянул и демонстративно посмотрел на Адику.

— Илай сказал, что Эмбер имеет полное право выступать от его имени. Но я не могу отвечать на вопросы при других.

— Я командир ударной группы Илая, — ответил Адика, — и должен знать все медицинские данные.

— Ты должен знать, способен ли Илай работать, — поправил Аттикус. — А информация о его чувствах в отношении операции тебе ни к чему.

— Тебе лучше подождать снаружи, Адика, — попросила я.

Адика бросил на Аттикуса взгляд, способный устрашить армию.

— Я не думаю, что Эмбер уже проверила твои мысли, а значит, не могу оставить тебя с ней наедине.

Врач вздохнул.

— Эмбер, пожалуйста, проверь мои мысли. В любом случае, я бы хотел, чтобы ты читала их во время разговора. Я вел подобные беседы с Мортоном и Мирой и обнаружил, что просмотр моего разума очень помогал им во время сложных медицинских объяснений.

— Если ты этого хочешь, то…

Я закрыла глаза. В телепатическом видении мир выглядит странно. В нем нет ни стен, ни пола — ничего, кроме сияющих в пустоте разумов. Иногда телепатическое восприятие совпадает с одним из других моих чувств, обычно зрением или слухом, но при случайных изменениях я осознаю текстуры, запахи и вкусы. Мне сложно судить о расстоянии, поскольку шум других мыслей поблизости влияет на отчетливость разума.

Один из самых странных моментов заключается в том, что вы необязательно узнаете разум старого друга, с которым знакомы лишь традиционно. Я обнаружила это с Форжем. Когда я впервые коснулась его ума, он находился с четырьмя другими кандидатами в мою ударную группу, и мне не удалось сказать, кто из них — Форж.

Сейчас рядом виднелись лишь два разума. Один я тут же узнала как принадлежащий Адике, значит, другой — Аттикуса. Я продолжала нервничать из-за чтения его мыслей и воспользовалась моментом, чтобы изучить вид незнакомого разума. Он сиял сильнее многих, но далеко не так ярко, как ум Лукаса. Меня удивил намек на острую точеную грань, которая ассоциировалась с Адикой и другими боевыми ветеранами.