— Ха! — прокричала она стенам, спускаясь по лестнице воинственным шагом. — Из шелкового уха… шелковый кошелек… а, все равно, — раздраженно закончила она, не сумев вспомнить, как звучит старая пословица. («Из свиного уха шелковый кошелек не сошьешь» — английская пословица.) Она только знала, что пословица очень подходит.

Вчера, когда они рассматривали фотографии ее дедушек и бабушек, Джеймс даже вызвал у нее сочувствие. Он выглядел таким уязвимым; его волосы падали на лоб, и Лора вспомнила, что еще в школе эта челка сводила девочек с ума. Его нижняя губа казалась еще полнее, чем обычно, а глаза — еще более задумчивыми. В какой-то момент тогда у нее возникло искушение погладить его волосы, утешить его… и…

— И ничего, — пробормотала Лора. Но разум не соглашался с чувствами. В голове возникла четкая картина: их переплетенные тела на покрытом ковром полу в парадных покоях. Она отдает ему всю свою нежность, а он ей — всю ту страсть, которой так не хватает в ее жизни.

Слишком часто задумывалась Лора о его поцелуе. Он был просто оскорбительным. Она встречалась с мужчинами, с некоторыми — на протяжении нескольких месяцев, но ни один никогда не осмеливался целовать ее так возбуждающе. Это был самый сексуальный поцелуй из всех, что ей довелось испытать, а она хотела забыть о нем.

Тем не менее у нее сложилось впечатление, что она будет помнить этот поцелуй всю свою жизнь, и это ее тревожило. Так же хорошо она помнила ту ночь, когда он привез ее домой на мотоцикле. Джеймс Пейден так умел дотронуться до женщины, что это ощущение оставалось с ней навсегда — как татуировка, которую невозможно вытравить.

Но как бы ни был памятен для нее этот поцелуй, для него он был самым обычным и ничего не значил. Может, Джеймс уже и забыл о нем, подумала Лора с горечью. Она даже решила, что, возможно, ее он поцеловал только потому, что Трикс была занята в тот вечер.

Прежде чем она успела еще поразмышлять, за окнами послышался отчетливый звук мотора спортивного автомобиля. Лора встала за тонкими занавесями гостиной, откуда удобно будет рассматривать Джеймса и Трикс, а самой оставаться незамеченной.

Автомобиль наконец остановился. Его стекла были тонированными, и Лоре не было видно, что там внутри. Джеймс вышел первым. Он обошел автомобиль сзади, гордо поглядывая на дом.

— Хвастун, — одними губами произнесла Лора из своего укрытия. И он что, никогда не выглядит плохо? Сегодня утром на нем были джинсы, выглядевшие чуть лучше, чем те, в которых он работал всю неделю. Они были накрахмалены и обтягивали его стройные ноги, а спереди отчетливо виднелась стрелка. На нем была тенниска, но с небрежно поднятым воротником — что развеяло всякое впечатление о том, будто он специально готовился к встрече.

Джеймс нагнулся, открыл дверь машины со стороны пассажира и протянул руку внутрь. Лора закусила нижнюю губу и закрыла на секунду глаза.

Когда она их вновь открыла, то остолбенела и только тупо смотрела на пару, державшуюся за руки. Они уже поднимались по ступеням. Лора просто назло Джеймсу и его, как она думала, любовнице планировала заставить их очень долго прождать на крыльце, прежде чем откроет дверь. Но как только звонок пропел свою мелодичную песенку, она поспешила к парадной двери и открыла ее.

— Доброе утро, Лора.

— Доброе утро, — хрипло ответила она, не совсем уверенная в том, что голос ее послушается.

— Разреши познакомить тебя с Трикс, — сказал Джеймс, подталкивая вперед свою спутницу. — Моя дочь.

Лора и Джеймс долго и пристально смотрели друг на друга, прежде чем бывшая хозяйка дома посмотрела вниз, на стоявшую между ними маленькую девочку.

— Здравствуйте, мисс Нолан.