Я знал, что сейчас любое промедление — лишнее издевательство над Риной, да и сам готов был взорваться, но все же я не смог просто скинуть халат и войти в нее сходу. Я должен был, просто должен был сначала обнять Лану, куснуть ее шею, прошептать: «Ты за это ответишь, солнышко!» А потом я точно так же должен был попробовать на вкус Ринины губы, поймать ее стон, услышать ее «Пожалуйста, Кир! Прошу тебя!» уже наяву…

Разумеется, я тут же выполнил ее просьбу!

Рина почти моментально содрогнулась вокруг меня, закричала долго и протяжно, уже не в состоянии сдерживаться. Я тем более сдерживаться и не подумал, сразу взяв с места в максимальную скорость, и ухнул в собственный оргазм, как с неба в крутое пике.

Горячая волна резонанса накрыла меня и утащила сразу в возбуждение по второму разу: я продолжил двигаться внутри Рины, не успев даже обмякнуть. Она застонала снова, обхватив меня ногами.

— Да, да! Пожалуйста! А!

Рина из тех девушек, которые способны кончить много раз подряд — один раз мы довели счет до семи, и я думаю, что это еще не предел. Но в этот раз мы не шли на рекорд. Нам обоим нужно было как можно скорее разрядить безумный заряд вожделения, собранный Ланой, мы просто не могли вдумчиво экспериментировать, делать паузы, менять позы и тому подобное! Я брал Рину жестко, по-миссионерски, закинув ее ноги себе на плечи и почти согнув пополам — и пытался излиться в нее максимально быстро максимальное число раз, как будто ее бездумное вожделение что-то отключило у меня в голове, оставив только самые базовые инстинкты.

Так что нет, я не знаю, сколько раз Рина кончила. Не считал. Да и насчет себя тоже понятия не имею.

Но в какой-то момент она обмякла, ноги ее разжались у меня на спине. Напряжение покидало ее, я чувствовал, как мою любимую чуть ли не размазывает по постели. Я же, между тем, был еще в полной боевой готовности — все-таки успел поспать, а Ринино возбуждение, отключив мозги, словно высвободило другие скрытые резервы.

Ну что ж, пришла очередь виновницы этого инцидента!

— Рина, спасибо, — я снова накрыл ее губы своими, потом прошептал на ухо. — Теперь пора заняться Ланой. Хочешь помочь?

— Н-н?.. — пробормотала она, почти проваливаясь в сон.

— Ясно. Спи, любимая.

Я поцеловал ее в висок и обернулся к Лане.

Кроме того, первого поцелуя в шею, я пока еще не касался ее, и мне вдруг безумно захотелось прижать ее к себе: такая она была маленькая, изящная и явно возбужденная, с прикушенной губой. Я помнил, что, когда вошел, Лана была еще в ночнушке, но теперь она от нее избавилась, как и от трусиков. Ждала меня.

Мне не нужно было ничего говорить. Я схватил ее в охапку.

— Ах ты маленькая негодница… — я целовал ее веки, щеки, губы, ушки. — Ах ты моя скромная мерзавка… Хитрая тварюшечка…

«Тварюшечка» для Ланы — ласкательное слово, да. Я тоже удивился поначалу. Но ей подходит.

Одновременно я посылал по связи море нежности, море любви, почти топя ее в этом, так, чтобы вздохнуть не смогла. Потом развернул ее, прижал к себе спиной и, массируя ладонями маленькие груди, усадил на себя. С ней я двигался медленно, очень мягко, заставляя ее охать и ахать от удовольствия. Я знал, что она тоже почти готова, но так же знал, что после оргазма она слишком чувствительна и мне придется сразу выйти, а хотелось излиться в нее, наполнить ее так же, как Рину. Она моя. В ней мое семя. Когда-нибудь она выносит моего ребенка. Моя любимая плутовка.

Поэтому я нарочно затягивал, не играя с ней, как она, похоже, играла с Риной, а давая и ей, и себе время насладиться по-настоящему.

Я кончил первый, тут же вышел, опрокинул ее на кровать и накрыл рот поцелуем, продолжая ласкать пальцами.