— Кир! Ну ты чего! — Ксантиппа, которая не участвовала в нашем разговоре, но сидела на другом диване в той же комнате, оторвалась от книги, которую читала. — Ну школьную-то классику надо знать! Это же одно из ключевых произведений Орденской литературы! Понятно, его проходят в девятом классе, но оно же у всех на слуху!

Я пробурчал что-то неразборчивое. Понятно, похоже, местный аналог «Войны и мира». Интересно, такое же психическое, или все-таки чуть повменяемей?1

— Кстати, а ты ничем не хочешь со мной позаниматься? — спросил я у Ксантиппы. — Ты же, наверное, по всем предметам успевала.

— Я была круглой отличницей, — довольно сухо сказала наша самая рыжая. — И нет, не хочу.

— А я хочу! — воскликнула Лана, которая как раз на кухне пекла на всех печенье. — У меня любимый предмет знаешь, какой? Биология! Я еще с пятого класса вперед учебники читала и у мамы даже всякие книжки брала!

— У меня не было любимых предметов, — вздохнув, сказала Левкиппа. Она тоже сегодня дежурила на кухне, но готовила суп. — Я не очень-то любила учиться… Раз пошла речь о снятии Проклятья, мне нужно заниматься вместе с Киром… Только я, наверное, совсем тупая буду. Уже четыре года в школу не ходила. Да и программа в Корасе совсем другая.

Мы все заверили ее, что она никак не может быть сильно тупой. А я добавил:

— Слушай, уверен, что мы вполне можем заниматься с теми же учителями вдвоем. Почему нет-то?

Девчонки переглянулись.

— А все вшестером — можем? — спросила Рина.

— Впятером, — не отрываясь от книги, бросила с дивана Ксантиппа. — Меня, пожалуйста, вычеркните из списка.

При этом чувствовалось, что она слегка раздражена нашей активностью. Ну и ладно, собственно, я был удивлен, что все остальные девочки не начали так раздражаться, когда возобновление школьной каторги опять замаячило на горизонте.

Другое дело, немного странно, что именно Ксантиппа так себя повела…

— Думаю, сможем, — сказал я. — Ну, давайте вернемся к проверке эссе для начала.

Проверка оказалась делом выматывающим. Прочитав эссе, Рина сказала: «Я нашла три орфографические и две пунктуационные ошибки, но тебе не скажу! Ищи сам!»

Промаявшись еще минут сорок и повозившись со справочником, я таки исправил все, что нашла она. Но тут настал черед Ксюши.

— Слушай, роль культа Творца в создании Ордена у тебя, конечно, отражена нормально, — сказала она. — Но — на уровне прагматики! Не на уровне идеи. Препод обязательно придирется. Это же не только по истории работа, но и по обществознанию!

— Чего? — слегка ошалел я. Признаться, не ожидал услышать от Ксюши разбор такого уровня. Да и вообще от двенадцатилетней девочки.

— Ну смотри, — сказала она. — Ты правильно все написал, что для носителей религиозного мировоззрения идея взять под защиту предгорья и горные области, как бы встав заслоном перед ордами тьмы и хаоса, нашла огромный резонанс. Особенно если учесть, что они-то все там жили. Но! Ты забыл об очень важном аспекте родительства Творца — а о нем абсолютно все пишут, кто работает с этим периодом!

— В смысле?

— Ага, то есть ты настолько атеист, что даже Книгу не читал? — Ксюша покачала головой. — Я вот атеистка — и прочла!

— Я агностик! — поправил я.

— Ну тем более надо было почитать… Короче, вкратце, один из основных догматов орденской государственной религии в чем? В том, что у Творца был сын, который воплотился где-то в другом мире в человеческом теле и принял мученическую смерть… — тут я прифигел, по понятным причинам, — и поэтому человечество в нашем мире тоже стало возможным спасти, после того как Творец через Снисхождение явил свою милость и показал путь к бессмертию, отличный от магии! — «Ой», — снова подумал я.