— Не спрашивай меня, какая тут логика, — беспечно продолжала Ксюша, — потому что я сама не понимаю, при чем тут какое-то воплощение в другом мире, но это побоку. Для религиозного сознания средневекового человека связь была самая прямая! И тут как-то преломилось, что помощь детям-волшебникам — кратчайший путь к личному спасению, ибо воля Творца в том и состоит, чтобы помогать детям, которые были осенены магической силой ради спасения мира. А тогда, после крушения Орагонской империи, на этих землях такая дичь творилась, что как-то вся надежда была только на вечную жизнь в лучших мирах, а никак не на наш! И тогдашний пипл эту идею очень даже схавал… Вот если это ты в эссе упомянешь, точно будет пять. Ну или… Тебе там оценок не выставляют, да? Просто дают обратную связь, сгодится ли для государственного экзамена?

Мне оставалось только фигеть все и больше и больше.

Действительно, стоит почитать местный аналог Библии… Может, еще чего знакомого увижу. То ли идеи действительно слишком свободно путешествуют между мирами, то ли… Нет, пока не буду задумываться на этот счет.

Короче, мне пришлось переписывать эссе — в результате чего я насажал новых ошибок. Но нашел их после слов Рины уже быстрее.

А Лана действительно помогла мне с биологией, и действительно неожиданным образом.

Программа шестого класса тут начиналась с ботаники и зоологии, как и в моем прошлом мире. Сложно придумать раздел науки о живой природе, который меня интересует меньше! Но Лана неожиданно сумела меня заинтересовать, рассказывая, какой сад она планирует разбить у нас во дворе крепости с приходом весны — и почему именно такой.

— Я хочу, чтобы он не выродился, если нам придется отсюда уйти и мы не сможем его больше поддерживать, — сказала она. — А для этого нужно, чтобы растения могли существовать сами по себе и поддерживать друг друга… У них тоже бывает симбиоз, знаешь ли!

В общем, в следующий раз, когда у меня по расписанию стоял урок у Фелиции Евгеньевны, я подключился в ее чат вместе с девчонками. Даже вместе с Риной: по ее словам, она оросский знала из рук вон плохо.

— Вы не возражаете, если наши занятия превратятся в групповые? — спросил я. — По оплате согласуем.

— С чего бы мне возражать? — с улыбкой спросила старая дама. — Чем больше детей-волшебников стремится к знаниям, тем лучше! Опять же, и вам, Кирилл Пантелеймонович, будет с кем практиковать язык…

Ради этого занятия мы все вместе уселись за наш обеденный стол, настроив вывод образовательного чата на большой монитор, который перетащили с рабочего места для ведения блога. Все, кроме Ксантиппы. Едва мы начали заниматься, как она ушла на второй этаж (в комнату, которую я сначала планировал сделать «штабной», но потом мы вместо этого организовали там бадью для принятия ванной и столярную мастерскую).

Само занятие оказалось весьма содержательным: Фелиция Евгеньевна действительно умудрялась нагружать всю нашу группу равномерно, одновременно давая нам лексику, связанную с оружием (для меня) и с лошадьми — для девчонок, поскольку равнодушная к этим животным Ксантиппа участия участия в беседе не принимала.

Когда закончили и поблагодарили учительницу за урок, расходиться мы не торопились. У нас у всех одновременно возникло ощущение недосказанности, словно что-то надо было обсудить. Рина начала, задумчиво спросив:

— Мне показалось, или у Сани какая-то травма связана со школой?

— Да, она чудит чего-то, — нахмурилась Ксюша. — Как будто сильно расстроилась, но пытается виду не подать.

— Пытается гневом задавить, — поправила Лана. — Надо с этим что-то делать. Кир? — и посмотрела на меня так, как будто я был способен сотворить любые чудеса с Саниной психикой. — Поговоришь с ней?

— Да, я думаю, это должен быть ты, — тоже кивнула Рина.