Но, против ожидания, вместо внезапной стрельбы Хейл слышал только нежное позвякивание висящих на крыльце дома колокольчиков, колышущихся от ветра, хрип собственного дыхания и размеренный скрип снега под ногами. Он приблизился к сараю.

Распахнутые ворота зияли черной дырой. Хейл осторожно вошел внутрь, держа ружье наготове, но не увидел ничего помимо того, что ожидал увидеть. В дальнем конце находился отцовский кабинет, рядом с ним мастерская, а вдоль западной стены тянулись стойла. Кроме всех прочих обязанностей, возложенных на него отцом, юный Хейл должен был каждый день убирать из стойл навоз. Тогда его это крайне возмущало, однако сейчас эти обязанности не казались такими уж обременительными, и Хейл был бы рад снова вернуться в то беззаботное время.

Северная часть сарая была под самый потолок завалена тюками сена, заготовленного на зиму.

В свое время отец Хейла купил стальные листы и постелил их перед самыми воротами, чтобы защитить деревянный пол у входа от различных напастей. И вот сейчас Хейл, шагнув вперед, увидел посреди этого настила охотничий нож.

Запрокинув голову, он устремил взгляд на низкий чердак прямо над кабинетом отца. Под самой крышей в центре на балках были уложены доски, ведущие туда, где лежало сено. В детстве Хейл частенько играл здесь со Сьюзен.

«Прячется ли кто-то в этой темноте?» Да, решил Хейл, убежденный, что владелец ножа — человек. Будь это химера любого вида, она бы уже напала.

— Я знаю, что вы здесь! — крикнул Хейл. — Ну же, выходите… я не сделаю вам ничего плохого. Моя фамилия Хейл… лейтенант Натан Хейл. Это ранчо моих родителей.

Последовала долгая тишина, затем послышался слабый шорох, и где-то над головой у Хейла прозвучали шаги. Потом раздался голос, юношеский голос:

— Не стреляйте! Мы спускаемся.

На железный настил упал конец каната, по которому скользнул вниз парень лет восемнадцати, а за ним девочка помоложе. Парень поспешил к ножу, предоставив девочке говорить за обоих. У нее были большие карие глаза, курносый нос и широкий рот.

— Меня зовут Тина. А это мой брат Марк… Это он уронил нож. Я говорила ему не играться, а он не послушал.

Хейл отметил, что подростки одеты как капуста, в несколько слоев, и оба при оружии. У юноши на груди висел легкий карабин «рипер», а в переделанной химерианской портупее лежало с полдюжины запасных обойм. У девочки из кобуры под мышкой торчала рукоятка пистолета, а на перекинутой через плечо бельевой веревке болтался обрез ружья четыреста десятого калибра.

— Я вас узнала, — добавила Тина. — Вот только глаза… Совсем как у химер.

— Ты меня… узнала? — изумился Хейл. — Разве мы уже встречались?

Тина покачала головой.

— Нет, мы с Марком из Пьера. Мы ехали на юг, когда дорогу расстрелял химерианский истребитель. Маму и папу убило, а нас нет. Это случилось четыре — нет, погодите, пять недель назад, и с тех пор нам никто не встречался. Когда мы сюда пришли, дом был пуст, но на полу валялись фотографии. Вот откуда я вас знаю.

У Марка были такие же карие глаза, а щеки покрывал юношеский пушок. Хейл обратил внимание, что указательный палец подростка застыл рядом со спусковым крючком «рипера». Мальчишка понял, куда смотрит лейтенант.

— Не обижайтесь, мистер, — недоверчиво произнес он, — но что насчет ваших глаз? С ними что-то не так.

— Все разновидности химер — результат действия вируса, — объяснил Хейл. — Я заразился, когда воевал с химерами в Англии.