* * *

— Вы с-сказали, ч-что она оч-очнулась?

— Да, Макс, очнулась сегодня утром.

Я открываю глаза и вижу другую медсестру, стоящую у изголовья моей кровати, и Макса, проходящего через дверь. Я смотрю на нее, потом на него и улыбаюсь.

— Т-ты п-проснулась, — говорит он и делает шаг к моей кровати.

— Да, — что-то проходит сквозь мое тело. Я не могу описать это или даже определить, что это, потому что не знаю, что это такое. Это чувствуется как волнение, смешанное с тревогой. — Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я его.

— Я д-должен идти, — отвечает он, когда поворачивается и собирается открыть дверь.

— Нет, пожалуйста, не надо, — мои слова удивляют меня. Я не знаю, почему прошу его остаться, или даже почему он здесь.

Макс останавливается в дальнем углу и наблюдает, как медсестра осматривает меня. Она уходит довольно быстро и говорит, что даст знать врачу, что я снова проснулась.

— Т-ты в-выглядишь лучше, ч-чем несколько д-дней н-назад, — нервно говорит Макс, продолжая стоять в углу, подальше от меня.

— Пожалуйста, не стой там, — я двигаю своей рукой и указываю на стул рядом с кроватью. Он медленно идет к стулу, его движения такие тщательно рассчитанные, что ему требуется минута, чтобы добраться до стула. — Ты сидел со мной, не так ли?

Он смотрит на меня, в его насыщенных карих глазах есть несколько зеленых пятен. Они отличаются от всего, что я когда-либо видела. Они неистовые, они оберегающие.

— Да, — отвечает он с идеальным произношением. — Мне пришлось, — добавляет он.

Пришлось? Что это вообще значит?

— Я не понимаю.

— Од-однажды п-поймешь.

Мое сердце подпрыгивает, а тело покалывает от притока адреналина.

— Я не понимаю, — говорю снова.

Макс улыбается и наклоняется вперед на стуле. Он ставит локти на колени и соединяет руки вместе, опуская на них подбородок.

— К-как ты себя ч-чувствуешь? — его голос — это чистое золото. Я не слышу его заикания, а только глубокий грудной тембр.

— Я не могу объяснить это, Макс, действительно не могу. Почему я чувствую себя так комфортно рядом с тобой? Я должна быть напугана и впасть в апатию только от твоего присутствия. Но… это не так, — я медленно сажусь в кровати. Глаза Макса напряженно наблюдают за мной, пока я поднимаюсь. Внезапно я понимаю, как отвратительно выгляжу после того, как четыре дня пролежала в кровати, не в состоянии помыться или просто расчесать волосы. Я чувствую синяки на своем лице, ведь я была избита тем, кто вломился в наш дом.

— Т-ты н-никогда не д-должна б-бояться меня, — улыбается Макс. Мои плечи расслабляются, и вся скованность и неуверенность, которые я, возможно, чувствовала, распадаются, как пепел, унесенный небольшим ветерком. От его непринужденного поведения я чувствую себя еще комфортнее рядом с ним.

Мгновение спустя дверь открывается, и в палату входят врач и медсестра, которая только что была здесь. Макс встает, чтобы уйти.

— Не уходи, — сдуру говорю я ему. Это чувство полного облегчения необычно и незнакомо для меня. Я не понимаю, почему спокойна. Это не имеет никакого смысла, но мне нравится.

— Я п-пойду и к-куплю к-кофе. Но я в-вернусь, — говорит он и выходит.

— Как вы себя чувствуете, миссис Хэкли? — спрашивает врач, начиная осматривать меня.

— Я в порядке, только чувствую боль.

— Вам повезло, что ваш муж пришел домой вовремя. Рана на затылке была обширной.