— Я не могу делать твою работу за тебя. Ты должен сделать ее сам, ты же учишься.

Трент скрипит зубами и встает со стула.

— Я должен идти, детка. Вернусь завтра, чтобы забрать тебя.

— Подожди, — я зову его, когда он исчезает за дверью. — Куда ты идешь? — спрашиваю пустоту, потому что он уже ушел.

Я сижу в своей холодной изолированной палате и чувствую себя еще более одинокой, чем прежде.

Но больше всего меня удивляет, что Макс был здесь. Множество мыслей вертится в моей голове. Но самый большой вопрос, и, кажется, я не могу найти на него ответа, это… почему?

Глава 22

— Ты готова отправиться домой, детка? — спрашивает Трент, когда идет впереди меня и несет небольшую сумку, которую принес для того, чтобы сложить туда мою сменную одежду и чистое нижнее белье.

Уже в машине, пока мы едем домой, я пересказываю Тренту то, что полицейские сказали мне этим утром.

— Они спросили меня, помню ли я что-нибудь о нападении.

— Что ты им сказала? — спрашивает он. Я заметила, что он сбавил скорость машины.

— Я сказала им правду. Сказала, что ничего не помню.

— Ну же, Лили. Я рассказал тебе, что случилось. Ты должна была пересказать им то, что я тебе сказал.

— Я не буду им лгать, Трент. Я не могу вспомнить, что произошло, — качаю головой, все еще сомневаясь в себе.

— Ты должна просто верить мне. Все было именно так, как я и сказал. В любом случае… — он замолкает и делает три глубоких вдоха. — В любом случае, что ты приготовишь на ужин? Мне пришлось питаться едой на вынос, и сейчас я готов к домашней еде.

— Я не очень хорошо себя чувствую, чтобы готовить. Разве мы не можем просто заказать пиццу? И, кроме того, мне нужно отдыхать, так сказал доктор, а на следующей неделе я должна сходить к нему на прием.

— Он — идиот, я уже говорил тебе об этом. Я позабочусь о тебе, ведь я твой муж, и это меньшее, что я могу сделать.

Я поворачиваюсь к нему лицом. Есть кое-что, что играет с моим разумом, и оно постоянно в моей голове, пытается вырваться. И это не проходит.

— Трент, — начинаю говорить я.

— Да.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю, надеясь, что он понимает, что я имею в виду.

— Хорошо. А что?

— Я имею в виду, как ты относишься ко всей этой ситуации? Ты сказал, что пришел домой и нашел меня на кухне. Ты паниковал или волновался?

— О, детка, ты действительно собираешься задавать мне такие банальные вопросы? Я ничего не почувствовал, ведь как только тебя увидел, я осмотрел тебя и знал, что ты будешь в порядке.

— Именно поэтому ты почти не появлялся в больнице?

— Эти вопросы — полная фигня, Лили. У меня есть работа, ты же знаешь. Только потому, что ты слегка поранила голову, моя работа не остановилась. Ради всего святого, Лили! Иногда ты бываешь такой эгоисткой, — он спокойно смотрит в окно. — Иисус, — бормочет он сам себе.

Я делаю то, что и всегда, остаюсь тихой до конца нашей поездки домой.

Трент паркуется на нашем месте и выходит из машины. Он поднимается по ступенькам до тех пор, пока не доходит до нашей квартиры.

— Поторопись, — кричит он. — И не забудь свою сумку.

Я открываю багажник и достаю свою сумку, затем поднимаюсь по лестнице в нашу маленькую квартиру, дверь которой открыта, а Трент уже смотрит телевизор внутри. Я смотрю на дверь, и вижу, что ее заменили, и пытаюсь вспомнить день нападения на меня. Смотря вниз на свои ноги, замечаю новые босоножки, которые Трент, должно быть, купил для меня, чтобы носить дома, и осматриваю квартиру отсутствующим взглядом.