– Что? Вы смеетесь?

– Вовсе нет. Собаки так переписываются, вы что, не знали?

Не знала, грустно подумала Вивиана. Не знала, потому что у нее никогда не было собаки.

Уже поздним вечером, когда Шейн спал в своей комнате, а мистер Джейд, удовлетворенно вздохнув, уснул на коврике у Вивианиной кровати, девушка услышала, как открылась дверь соседней квартиры. Вивиана на цыпочках помчалась в прихожую и припала к глазку. Мистер Вимстед, владелец нескольких газет и сети супермаркетов, выходил из квартиры напротив. У его ног вертелся упитанный пудель откровенно розового цвета. Внезапно пудель поднял голову, принюхался… подбежал к кадке с фикусом… кадка была высоковата, поэтому малыш от усердия встал на передние лапки…

Значит, завтра мистер Джейд найдет очередное послание, с неожиданным удовольствием подумала Вивиана Олшот.

Видимо, с Вивианой продолжали твориться странности. Иначе невозможно объяснить тот факт, что буквально через пару дней она совершенно привыкла к своим постояльцам. Более того, ей это казалось совершенно естественным. Еще более того – она уже не представляла, как жила без них.

Мистер Джейд будил ее утром, осторожно тыкаясь холодным мокрым носом в любую обнаженную часть тела Вивианы, а когда она с визгом открывала глаза, радостно облизывал ей лицо шершавым и горячим языком. После этого нужно было срочно бежать в ванную, потому что, несмотря на все усилия Жозефовых сотрудников, из пасти Джейда несло отнюдь не розами.

Потом она умывалась, а мистер Джейд сидел и преданно смотрел, как она это делает. Принимать при нем душ Вивиана стеснялась, поэтому на это время Джейд изгонялся из спальни и отправлялся на поиски горячо любимого хозяина. Горячо любимый хозяин брал поводок и шел на утреннюю прогулку.

Через три дня обитания Шейна в доме выяснилось, что он уже познакомился со всеми консьержками, почтальонами и охранниками в гараже, мамаши с колясками дружески машут ему рукой при встрече, а хозяин небольшой пекарни на углу кормит Джейда горячими булочками и толкует с Шейном о политике. Вивиану сей факт ошеломил. Она никогда не думала, что с хозяином пекарни можно разговаривать в принципе.

Учить Шейна оказалось в основном легко, иногда смешно до колик, и лишь изредка – обременительно. Он слишком любил задавать дурацкие вопросы.

Почему нельзя благодарить официантов? Почему нельзя складывать постельное белье и прибирать за собой, когда выезжаешь из номера в гостинице? Почему нельзя самому брать шланг на заправке? Почему машину нужно непременно сдавать в сервис и ни в коем случае не ковыряться в моторе самому? Почему не едят на торжественных приемах? Зачем нужно быть в курсе всех сплетен и точно знать, кто с кем когда развелся? Какого дьявола нельзя говорить «какого дьявола»?

Больше всего Вивиану злило то, что ей самой эти вопросы никогда и в голову не приходили, а Шейн их задавал, не останавливаясь.

– Ви, я не понимаю. Ведь джентльмен должен быть галантен с дамой, так?

– Так.

– Миссис Голси – дама.

– Кто такая миссис Голси?

– Уборщица на нулевом этаже.

– О Господи, откуда ты…

– Я относил белье в стирку, а она там убиралась.

– Шейн! Ты НЕ ДОЛЖЕН относить белье в стирку. И знать, как зовут уборщицу, тоже не должен.

– Но ведь она дама?

– Ну…

– Не мужик же!

– Шейн!

– Виноват. Так как насчет миссис Голси?

Вивиана злилась еще больше, потому что не знала, что ответить. Проклятый неандерталец был абсолютно прав – если рассуждать логически. И нес явную чушь – если стоять на позициях высшего света.