– Ты иди, Тоби, – сказала я.

Он побрел прочь с несчастным видом. Я вздохнула и посмотрела на Рэкса.

– Вы правда думаете, что у меня талант? – спросила я.

– Да, ты великолепно рисуешь, – ответил он, но как-то равнодушно, как будто тема его не особенно интересовала.

– Я сегодня приду в обычное время? – спросила я.

– Вот об этом я и хотел поговорить. Кажется, сегодня вечером нам не нужно, чтобы ты сидела с детьми.

Он стоял у раковины, включив воду мощной струей, и мыл банки и палитры. Я подумала, что, может быть, ослышалась.

– Вам не нужно? – переспросила я хрипло. – Вы что, договорились с кем-то другим?

– Нет, конечно. Просто мы решили никуда не ходить.

Он по-прежнему стоял у раковины и продолжал оттирать палитры, хотя на них уже не было ни капли краски.

– Почему?

– Мы решили спокойно посидеть дома, заказать пиццу и посмотреть вестерн на видео.

– Ах так… – Я ждала. Он не оборачивался. – Ну что ж. Значит, в следующую пятницу?

Секунду Рэкс стоял неподвижно. Потом расправил плечи.

– Наверное, нет, Пру, – проговорил он тихо.

Теперь Рэкс обернулся ко мне. Лицо у него было такое напряженное, что вокруг рта проступили морщины. Он облизнул губы и вытер руки о джинсы.

– Мне кажется, твои дежурства с детьми пора заканчивать.

– Но дети меня любят. Гарри обожает, когда я читаю ему сказки, а Лили у меня всегда смеется. И Марианна меня любит. Мы так мило болтаем, пока вы собираетесь.

– Да, я знаю, вся моя семья в тебе души не чает. И все же я думаю, что с этим пора заканчивать.

– Почему?

– Ты знаешь почему, Пру, – сказал он с раздражением.

– Потому что я вас люблю?

– Перестань! – Рэкс испуганно оглянулся, как будто в шкафу прятались ученики, а у дверей стояла мисс Уилмотт с диктофоном.

Он набрал побольше воздуху в грудь:

– Да, поэтому мы должны все это прекратить. Это опасно для нас обоих.

– Опасно для вас, – сказала я. – Вы боитесь потерять работу, если кто-нибудь узнает.

– Конечно, боюсь. Я должен содержать семью. Но дело не только в работе. Я не хочу доставлять тебе огорчение. Тебе всего четырнадцать, и ты принимаешь нашу дружбу слишком близко к сердцу.

– Вы все еще пытаетесь притворяться, что это дружба?

– Да, это близкая дружба – и ничего больше, – сказал Рэкс,

Я расплакалась.

– Пру, умоляю тебя, перестань. Но это же правда. Мы ничего не делали.

– Это потому, что я такая уродина?

– Прекрати!

– Вы прекратите! – рыдала я. – Мне нужно сидеть с детьми. Мне нужно вас видеть. В школе все по-другому. Вы здесь другой. Вы только и говорите о моем возрасте.

– Но ты и правда еще ребенок.

– Если вы еще раз скажете про четырнадцать лет, я завою в голос.

– Перестань! – Он смотрел на меня с тревогой, словно боялся, что я и вправду начну орать во всю глотку.

– По-настоящему вместе мы бываем только в машине, – сказала я. – Десять минут раз в неделю. Неужели это слишком много?

– Двадцать минут. А иногда и полчаса.

– А, так вы при этом не спускаете глаз с секундной стрелки? Ай-яй-яй, я говорю с этой девочкой уже десять с половиной минут! Тревога! Она может неправильно истолковать мое невинное учительское внимание и принять его за что-то куда более серьезное и страшное.