– Вы на меня сердитесь?

– Да, – ответил он.

Больше я не посмела сказать ни слова. Мы ехали молча. Я пыталась придумать, как все поправить. Вот они, наши драгоценные десять минут вместе – и они уходят. Мы их потеряли.

Тишина в машине стала невыносимой. Видимо, Рэксу тоже так показалось, потому что он протянул руку и включил радио. Машину заполнила громкая эстрадная музыка. Песня об утраченной любви, нарушенных клятвах, изменах. Каждая строчка, казалось, что-то говорила о нас.

Рэкс хмуро смотрел прямо перед собой. Казалось, он весь сосредоточен на дороге, хотя она была почти пустая. Мы доехали до моего дома ровно за пять минут. Он остановился прямо перед магазином и выключил мотор.

– Так. Сколько мы тебе обычно платим?

– Мне не нужно денег! – возразила я.

– Не говори глупостей. Мы тебе оплачиваем полный вечер. Вот, держи.

Он достал из бумажника несколько купюр и протянул мне.

– Нет!

– Возьми. Здесь немного больше, в благодарность за то, что ты так хорошо управлялась с детьми.

– Вы позволите мне приходить еще?

– Нет. Я тебе сказал. Так дальше продолжаться не может. Мне кажется, Марианна что-то чувствует. От этого ей и стало плохо.

– Нет, конечно! Она ко мне хорошо относится, Рэкс, она хочет, чтобы я и дальше приходила. Это только вы хотите мне запретить.

– Да. – Наступила долгая пауза. – Ну все, иди.

– Правда все? Вы даже не хотите попрощаться со мной как следует?

– Я тебя умоляю, Пру, мы достаточно часто видимся в школе.

– Там все по-другому. Там мы не можем нормально поговорить. Там вы учитель, а я – ученица.

– Мы и здесь учитель и ученица.

– А если бы это было не так? Если бы я не училась в Вентворте? Как бы вы тогда ко мне относились?

– Точно так же, как теперь. Тебе четырнадцать лет.

– Марианне было столько же, когда вы начали с ней встречаться. А если бы мы с Марианной обе были девочками из вашего класса? Вам бы кто больше нравился – она или я?

– Да прекрати ты наконец! Ты все портишь, играешь в глупые игры. Послушай, Пру, я не хочу тебя обидеть, но ты должна понять. Я твой школьный учитель. У нас обоих могут быть очень большие неприятности. Я обратил на тебя внимание, потому что ты была новенькая и тебе было трудно. Мне стало тебя жалко. Я хотел помочь и сделал большую ошибку, предложив приходить к нам сидеть с детьми. А теперь все стало так мучительно и беспокойно. И я чувствую себя страшно виноватым, хотя сам не знаю почему – ведь на самом деле ничего и не было.

– Теперь было. – Я потянулась к нему и поцеловала в губы.

Я никогда раньше никого не целовала, но очень часто воображала себе это и даже попрактиковалась на собственной руке. Это был скромный поцелуй сухими губами. И все же самый настоящий поцелуй.

– Ради бога! – Рэкс попытался увернуться.

Я крепко обвила руками его шею, чтобы он не мог вырваться, и поцеловала еще раз. Спустя несколько мгновений он перестал сопротивляться и ответил глубоким, страстным поцелуем. Я была наверху блаженства, забыв обо всем и обо всех. Мне хотелось, чтобы время замерло и я могла навечно остаться в машине, целуя Рэкса.

– Пру, мы стоим прямо перед вашим магазином, – сказал Рэкс. – Твоя мама…

– Она думает, что я приеду еще через сто лет.

Но из китайской закусочной выходили люди и смотрели в нашу сторону.

– О господи! – произнес Рэкс и завел машину. Мы тронулись.