Неужели и герцог попался в расставленные сети, спросила себя Мерайза. Может быть, и девушка, на которой он женился, тоже была против того, чтобы связывать себя узами брака?

Как же все запутано, как все это трудно понять! Очевидно, герцог имел в виду себя, когда сказал:

"Большинства скандалов, которые вы с таким наслаждением смакуете в своей книге, не произошло бы, если бы не обстоятельства, не подвластные простому смертному. Ведь этих людей принудили вступить в брак с теми, к кому они не испытывали никаких чувств".

Наверное, именно это и произошло с ним и превратило в такого циника. Тяжелый взгляд и глубокие морщины вокруг губ — лишнее тому подтверждение. Он потерял веру в любовь, убежденно заключила Мерайза, он перестал надеяться, что в будущем его жизнь может измениться к лучшему.

— Но ведь человек не может существовать без надежды! — пробормотала девушка.

Она опять вспомнила о его жестоких поцелуях, о его руках, сжимавших ее с такой силой, что она не могла не только двигаться, но и дышать. Он был взбешен — и в то же время ему хотелось касаться ее. Мерайза могла бы понять его, если бы он ударил ее. Но целовать!..

По ее телу пробежала дрожь, и в ночи опять зазвучал голос герцога:

"Черт бы вас побрал! Прочь с глаз моих!"

Нужно немедленно уехать. Если она не покинет замок по собственной воле, герцог вышвырнет ее вон.

Она должна покинуть замок... оставить Элин... она должна оставить... его!

Наконец-то Мерайзе открылась истина, и это вызвало у нее новый приступ рыданий.

Ей совсем не хотелось уезжать. Мысль о том, что через несколько часов она навсегда покинет Вокс и больше никогда не увидит герцога, вызывала у нее мучительную боль. И девушка знала, почему в сердце возникает эта ноющая боль. Она любит его!

Конечно, она любит его! Эта боль, эта мука, как будто грудь пронзили кинжалом... вот она, любовь.

Он предупреждал ее, но она не верила. Он же сказал, что "любовь — это всепоглощающий огонь. Это пучина, которая навечно затягивает свою жертву".

И сейчас она находится именно в таком состоянии, но ее эмоции оказались гораздо сильнее, чем можно было заключить из его слов.

Она любит его!

Мерайза знала, что, хотя ее и напугало его неистовство и страстность, она, как это ни странно, не почувствовала отвращения и не посчитала себя оскорбленной.

А испугалась она потому, что никто прежде ее не целовал. Она не представляла, что губы мужчины могут быть такими требовательными, что можно слабеть от прикосновения мужчины, что одна мысль о мужчине может вызвать сладостный трепет.

Девушке казалось, что все ее существо охвачено пламенем, порожденным крохотной искоркой, зажегшейся в его глазах. Она любит его! Она полюбила его задолго до приезда в Вокс, только решила, что в ее сердце горит ненависть, а не любовь!

И вовсе не жалость охватила ее, когда она рассказала ему об Элин. Это была любовь, стремившаяся избавить его от горечи и страданий, на которые обрекла его жена. Мерайза вспомнила, как ей захотелось подбежать к герцогу, обнять его и попросить навсегда забыть о прошлом. В тот момент на нее нахлынула волна нежности к человеку, в течение девяти лет терпевшему адские муки. Просто тогда она испугалась признаться самой себе, какое именно чувство владеет ее сердцем.

— Люблю! Люблю! Люблю! — вновь и вновь повторяла она это волшебное слово, одновременно сознавая, что больше никогда не увидит герцога.

Она не услышит от него ни слов прощания, ни изъявлений признательности за все, что она для него сделала. Даже если у него возникнет желание поблагодарить ее за то, что она спасла его от судебного разбирательства, она не осмелится поднять на него глаза, потому что испугается увидеть в них осуждение и презрение, испугается увидеть пренебрежительную ухмылку на губах.