Ник безрадостно улыбнулся:

– И смогу продемонстрировать ему свое новое великолепие?

Пратт твердо встретил взгляд Ника.

– И показать ему, что вы изменились. Вы теперь совсем другой, сэр. И мы оба понимаем почему.

Потому что головные боли в конце концов настигли его, точно так же, как и его мать. Теперь только вопрос времени, когда проявится настоящая слабость и он погрузится в ту же темноту, которая поглотила ее в поисках облегчения.

Мрачная пустота в душе Ника снова напомнила о себе острым страданием. Он пожал плечами и отвернулся.

– Вы неверно поняли, Пратт. Я такой же, как всегда, только богаче. И вы можете передать это моему проклятому кузену вместе с моими комплиментами.

Долгое молчание воцарилось в комнате. Потом Пратт вздохнул, и Ник слышал, как поверенный собирает бумаги.

– Я не часто вижусь с его светлостью. Виконтесса Хантерстон находит для него много дел. – Поверенный поколебался и прибавил: – Леди Хантерстон недавно уехала из города.

– В такое время года? Она больна или?.. – Ник осекся, он понял. – А, она собралась родить еще одного отпрыска Хантерстонов. Сколько их всего будет? Десять? Двадцать?

У него в желудке закипела кислота, горячая и тяжелая. Это не было разочарование, так как он уже понял, что его чувство к Джулии было всего лишь надеждой, что она сможет каким-то образом спасти его от самого себя. Тщетная и глупая мечта, перемешанная со стремлением к тому, чего он не мог получить.

Мистер Пратт поправил очки.

– Полагаю, это всего лишь второй их ребенок, милорд, хотя они приняли в семью еще несколько детей.

– Как это ужасно. – Ник сжал за спиной руки и стал смотреть на лужайку. – При встрече с Ледбеттером попросите его назначить дату завершения работ. Я хочу, чтобы ремонт Гиббертон-Холла закончили как можно быстрее.

Пратт поклонился и пошел к двери.

– Да, милорд. Еще будут приказы?

– Нет. Только... Пратт!

Поверенный обернулся, в его светлых глазах читалось любопытство.

– Да, милорд?

– Спасибо за то, что защищали мои интересы, пока меня не было.

Довольная улыбка тронула губы поверенного, он снова поклонился.

– Рад служить вам. – Дверь тихо закрылась, и Ник остался один у окна.

На бурой лужайке зимний ветер гнал маленький вихрь из листьев по пологому склону вниз, к пруду. Каким бы мрачным и заброшенным ни казалось имение, оно принадлежит ему, и Нику это приносило удовлетворение.

Раздался тихий стук в две!рь, и вошел граф. Он был одет в костюм для верховой езды, его темно-синий редингот оттенял седые волосы, а походка была упругой.

– Где вы были? – спросил Ник. Со времени бала у Джеффрисов три дня назад Анри упорно преследовал какую-то вдову. Хотя Ник не спрашивал, он был уверен, что эта женщина обладает и богатством, и титулом, так как граф не делал ничего, что не позволило бы ему подняться еще на одну ступеньку в обществе.

Анри прошел к потрескивающему камину.

– Катался с прелестной Делфи. Ах, Николас, вы бы ее видели! Она... – Граф чмокнул кончики пальцев и послал воздушный поцелуй, потом упал в кресло, вытянув вперёд ноги, с улыбкой на лице.

Ник повернулся и сел за письменный стол.

– Вы мне уже три дня это говорите. Удивлен, что не заметил такое совершенство, когда мы были на балу.

– А, это потому, что ее блеск не отражается на внешности.