Он поднял брови, выражая вежливое сомнение:

– Правда?

– Конечно. Теперь ты сможешь вернуться домой завтра утром и доложить Маркусу, что я надежно устроилась глуши и скучаю до смерти. Погребена заживо, как он планировал.

– Он не этого хотел, Сара. Мы только желали дать те шанс найти свое счастье. И сюда не входят долгие прогулки по саду без компаньонки.

Тетушка Делфи тихонько кашлянула.

– У Сары была компаньонка. С ней была мисс Тракстон, так что они никакие вышли за рамки приличий.

Если честно, рыжеволосая подруга Сары внушала Энтони больше беспокойства, чем все остальное. Высокая, с точеной фигурой, с сияющими серыми глазами, обрамленными густыми черными ресницами, Анна Тракстон была слишком привлекательна, чтобы следить за соблюдением приличий, тем более если речь идет о его упрямой сестре. И то, что она солгала ему насчет местонахождения Сары, улыбаясь так мило, что он почти поверил ей, еще больше раздражало его.

– Эта девчонка-сорванец – неподходящая компаньонка. Она сама еще почти ребенок.

Сара подняла брови.

– Ей двадцать четыре года, идеально подходящая спутница.

– Мисс Тракстон лжива, упряма, и она ошибается, – убежденно заявил он.

– Ошибается? В чем?

Энтони заерзал на сиденье.

– Во всем, – в конце концов ответил он. Но раньше, чем Сара смогла отреагировать на его непонятный ответ, он повернулся к тетушке Делфи. – Вы знаете, на какую литературу подписывается дедушка мисс Тракстон?

– А! Гм, да, – неуверенно ответила тетушка Делфи, теребя пальцами бахрому шали. – Что-то насчет налогообложения. И торговли, как мне кажется.

– Сэр Тракстон на волосок оттого, чтобы стать анархистом. Если бы он добился большего успеха, он бы уже висел на виселице в Тайберне с клеймом предателя.

– Не знаю насчет анархии, – возразила тетушка Делфи, – но Тракстон хорошо знаком с Веллингтоном, а это много значит. А что касается Анны, то я никогда не видела, чтобы она вела себя хоть сколько-нибудь неосмотрительно.

Энтони открыл было рот для ответа, но вмешалась Сара, послав ему раздраженный взгляд:

– Тетушка Делфи, как вам бал? Вы выиграли в карты?

– Нет. – Пальцы тетушки Делфи запутались в шали, но она не пыталась их освободить. Ее взгляд устремился в окно. – Я проиграла.

Сара нахмурилась.

– Никогда не видела вас такой расстроенной из-за карточной игры. Случилось еще что-то?

Делфи с видимым усилием попыталась справиться с собой.

– Я прекрасно провела время. А ты, дорогая? – Она тут же принялась оживленно болтать, явно через силу.

Наконец они приехали домой, и Энтони прошел в библиотеку, а Делфи и Сара удалились в свои спальни. С удовольствием освободившись от общества женщин, Энтони упал в широкое кожаное кресло. Снял фрак, бросил его на стул у двери, расстегнул жилет, развязал галстук на шее. Вытянул ноги вперед и стал размышлять о событиях этого вечера.

Что-то определенно происходит. Сара слишком уж напускала таинственности, а ее длительное отсутствие в бальном зале было грозным признаком. Вздохнув, он откинул голову на высокую спинку кресла и стал разглядывать затейливый лепной потолок.

С того дня, когда родилась Сара, она стала его особой подопечной. Хотя отчим всегда обращался с Энтони как с собственным сыном, он всегда чувствовал, что; отличается от сводных братьев. Это понимание не делало его одиноким или обиженным; оно лишь давало ему решимость следовать собственной дорогой, куда бы она ни вела.

Энтони держался отчужденно до того дня, когда его позвали в комнату матери спустя примерно десять лет, чтобы посмотреть на новорожденную сестру – Сарафину Элизу Сент-Джон, первую девочку, родившуюся в семье Сент-Джонов за три поколения.