Ник едва сдерживал смех, заслужив осуждающий взгляд.

– По дороге к парку семь поворотов. Я считал.

Она долго молчала. Ник прошел еще два поворота, позволяя фаэтону лишь чуть-чуть покачнуться, просто чтобы напомнить ей, что он может сделать, если пожелает.

Наконец она медленно вздохнула и сказала:

– Какой красивый фаэтон! – Она обнажила зубки, изображая, как он подозревал, улыбку.

– Очень хорошо сказано, – с одобрением произнес он. – Вы никогда не думали о карьере на сцене? Мне кажется, сам Кин не справился бы лучше.

Он очень осторожно прошел следующий поворот, стараясь не потревожить даже складки на ее платье. Она заметила разницу, потому что снова нахмурилась, глядя на него. Ник отогнал внезапное желание поцелуями разгладить морщинку на ее лбу.

– Сара, я знаю, что вы поехали на эту прогулку не просто для того, чтобы полюбоваться моим фаэтоном. Что именно вам нужно?

– Я хочу спросить у вас о графе.

Ник удивленно поднял брови.

– Анри? А что с ним?

– Он настоящий граф?

– Во Франции нет фальшивых графов. – После революции появилось удивительно много герцогов, графов и других дворян, о которых раньше никто не слышал, они чудесным образом возникли за одну ночь. Революция, если и сделала что-то, так это подлила к крови аристократов здоровую простонародную кровь.

Сара покачала головой.

– Это не ответ. Я хочу знать, законный ли у него титул и каково его положение в обществе.

– Зачем?

– Потому что моя тетя... – Сара бросила на него взгляд, потом отвела его в сторону, прикрыв глаза ресницами. – Мне просто любопытно.

Значит, неукротимый Анри имеет успех у герцогини? Ник обдумал все, что в действительности знает о своем пруте, и понял, что совсем немного.

– Я не знаю историю жизни Анри.

Она склонила набок голову, широкие ленты ее капора обрамляли лицо.

– Но... он путешествует вместе с вами. Он даже живет в Гиббертон-Холле.

– Да, но это не означает, что мы говорили о его титуле. – Конечно, у Ника были подозрения. Но спрашивать неприлично, и, откровенно говоря, ему все равно. Титулы ничего не значат. Они достаются человеку только благодаря неудачному стечению обстоятельств при рождении.

Леди Каррингтон, кажется, совсем не понравилось отсутствие у него интереса к подлинности титула графа.

– А о чем же вы с графом говорите?

– О лошадях. О картах. – Он бросил взгляд на свою спутницу. – О женщинах.

Она очаровательно покраснела, отстраняясь подальше, хотя узкое сиденье не позволяло ей отодвинуться слишком далеко.

– Из какой части Франции граф родом?

Ник на минуту задумался.

– Из Парижа, как мне кажется.

– Кажется? Разве вы не знаете?

– Этот вопрос никогда не поднимался.

– Не могу поверить! Вы позволяете совершенно не знакомому человеку жить вместе с вами, путешествовать с вами по Англии и даже не задали ему основных вопросов? Как долго вы знакомы с графом?

– Три года.

У нее приоткрылся рот, казалось, она не может вымолвить ни слова. Ник спросил себя, что бы она сделала, если бы он поцеловал ее прямо сейчас, проник языком между ее губами в глубину и ощутил ее вкус. От этой мысли его плоть тут же стала твердой, и его пыл остыл только после того, как он прошел два последних поворота и подъехал к парку. Он нашел в парке широкую аллею, пустил лошадей медленным шагом и только после этого снова повернулся к Саре.

– За определенную плату я, может быть, и захочу разведать все, что вы хотите знать о графе.