— Что ж,— согласился Север,— хорошо, если так.

Некоторое время оба сидели молча, но вдруг Вожак насторожился, мгновенно почувствовав, как что-то изменилось вокруг, хотя и не мог понять, что? Соня встревоженно взглянула на него. Ее собственные чувства пока молчали, однако она знала, что чутье Севера работает столь же безошибочно, как и ее собственное, но улавливает больше. Воин задрал голову. В тот же миг Вестница каркнула, снялась со своего места и полетела в ту сторону, куда направилась Гана.

Вожак стиснул челюсти, злясь на самого себя за то, что не проследил за девушкой, слепо доверившись ее словам. Побоялся спугнуть незнакомца, а теперь из-за этого в беду угодила его спутница! Он рванулся на выручку. Соня бросилась следом.

* * *

Когда-то, еще до того, как стал жрецом, Мурзио ничем не отличался от своих сверстников, отпрысков знатных родов Кордавы. Он фехтовал, хотя и не слишком успешно, вполне прилично ездил верхом — слабым его назвать было нельзя. Но за последние годы он растолстел, слегка обрюзг, и его мышцы изрядно заплыли жиром.

Едва скрывшись за выветренным выступом скалы, он побежал, от всей души надеясь, что зверинец Севера все еще при нем, а не пустился за ним следом в похвальном стремлении защитить слабого человека от опасности.

Защитить! Лучше бы защитили девушку!

Бедняге становилось дурно, когда он думал, чем грозит красотке столь опрометчивый поступок, а ведь никто из троих, похоже, даже не задумывается об этом! Ну да ничего. Он, Мурзио, исправит этот промах! Он испытывал к Гане невольное влечение, но всякий раз, когда мысли о девушке посещали его, гнал их от себя, словно видел в том проявление некоей слабости. Однако мечты о красотке возвращались, и чем сильнее он старался избавиться от них, тем ярче они становились. Как ни странно, но вовсе не неотразимая Соня покорила его. Быть может, он подспудно сознавал, что соперничать с Севером бессмысленно, но, скорее всего, шадизарка напомнила ему красавицу-аквилонку, что когда-то отвергла его. Как бы там ни было, жрец, вновь превратившийся в мирянина, решил: раз эти двое бросили девушку на произвол судьбы, о ней позаботится он, Мурзио!

Первую сотню шагов митрианец промчался как на крыльях, не чувствуя под ногами земли. После второй сотни ощутил, что камни стали неожиданно глубоко впиваться в мягкие подошвы. Его начала мучить одышка, дыхание вырывалось со свистом, и против воли зингарцу пришлось перейти на шаг. Впрочем, быть может, и вовремя. Он понял, что не то чтобы заблудился, но сбился с пути, а значит, рискует не только не помочь девушке, но и попасть в беду сам.

Тогда он подобрался к открытому пространству и, посмотрев на Сторожевую Стену, прикинул, где находится. Поняв, что сильно отклонился к югу, он пружинистой походкой, стараясь подражать Вожаку, направился дальше. Скоро дыхание его успокоилось. Теперь он выбирал место, куда ступить, так что ноги перестали отзываться на каждый шаг болью. Взбодрившись, Мурзио почувствовал себя сильным и уверенным в себе. Почти как Север.

В какой-то миг ему показалось, что он слышит впереди голоса. Он остановился и настороженно прислушался: так и есть! Правда, сперва он усомнился, уж больно мужской голос походил на звериное рычание, но тут же услышал сдавленный девичий вскрик.

Так и есть! Он не зря пошел за ней следом! С самого начала эта затея не понравилась ему. Он-то, проживший в Иранистане четыре года, хорошо знал, что ждет девушку, рискнувшую открыть лицо незнакомцу!

Он пошел медленнее и постарался успокоиться, уверяя себя, что ошибся и все еще, быть может, обойдется. Вот и голоса затихли. Выветренные скалы давно остались за спиной. Теперь митрианец пробирался среди зарослей букса, внимательно осматривая кусты, пока не увидел ужасную сцену: негодяй повалил девушку на землю. Слабыми руками Гана вцепилась в одежду насильника, пытаясь его оттолкнуть, но силы оказались явно неравными.