Зингарец удивленно взглянул на девушку, но та лишь пожала плечами:

— Неужели ты не слышал ее смех?

Жрец перевел взгляд на птицу. Та покосилась на него черным глазом и, раскрыв блестящий клюв, каркнула.

* * *

— Пора,— сказал Север, и Соня мгновенно открыла глаза.

— Чего пора? — спросила она, пытаясь понять, откуда донесся голос Вожака.

— Подниматься пора,— объяснил он, появляясь совсем не с той стороны, где она ожидала его увидеть.— Рассвет мы должны встретить за Сторожевой Стеной.

Соня начала молча собираться. Она злилась и не скрывала этого. Плотно поели, легли поздно, выспаться не успели… Она посмотрела в черное как вороново крыло небо. И ночи эти южные! Никак она не могла привыкнуть к внезапному наступлению темноты по вечерам и столь же стремительному рассвету. Конечно же, Вожак прав: пока не рассвело, нужно пройти ту часть пути, что они разведали вечером, чтобы в запасе осталось побольше времени.

Ночь выдалась безлунная. В слабом свете звезд она увидела Гану и Мурзио. «Копаются, как навозные жуки в куче отбросов»,— невольно подумалось Соне, и она с раздражением пнула жреца.

— Пошевеливайся, зингарец! — усмехнулась воительница, чувствуя, как на душе мгновенно полегчало.— А то встретишься со своим богом прежде, чем рассчитываешь!

Тот захлопал глазами, ничего не понимая.

— Собирайся, жрец! Уходим! — повторила девушка.— После выспишься.

Пока она будила друзей, Север уже накрыл коней чепраками, положил на них седла и теперь проверял подпруги. Как только он закончил свое дело, Шалло уселась ему на левое плечо. Задира по привычке пристроилась на плече Сони. Как только люди собрались вместе, Шалло недовольно замолчала. Тут же в темноте засветились две пары желтых огней, которые двинулись навстречу людям, и показавшаяся огромной тень закрыла от них звезды. Стояла душная ночь, но Мурзио зябко поежился: он все еще не мог привыкнуть к четвероногим и пернатым спутникам. Послышались громкие хлопки крыльев, и Вестница уселась на луку седла коня Севера.

— Мы уходим,— сказал Вожак, обращаясь одновременно ко всем.— Там, куда мы направляемся, смерть, быть может, грозит одинаково и людям, и животным. Поэтому каждый из вас волен остаться.

Он умолк. Соня тоже молчала, понимая, что сказанное не относится к обитателям Логова. Вулоф шагнул вперед и склонил голову.

— Моя жизнь… Твоя…— хрипло прорычал он и повернулся к своей подруге.

Та, не раздумывая, встала рядом и кивнула. Вестница коротко каркнула и, расправив крылья, качнула головой, подражая волчице. Север едва заметно улыбнулся и скосил глаза на Шалло, которая тоже расправила крылья.

— Др-ра! — хрипло крикнула она и уставилась на Задиру.

Та встала на задние лапки и возмущенно запищала. Держась левой передней лапой за Сонин локон, она погрозила правой Шалло и ударила себя в грудь Тсогтистым кулачком. Север посмотрел на Гану.

— С вами мне ничего не страшно,— заявила она, и Мурзио удивленно взглянул на девушку.

Сам он чувствовал себя не в своей тарелке и испытывал от этого невольный стыд, понимая, что не к лицу ему, мужчине, робеть, когда даже не слишком смелая девушка не боится.

— За мной долг! — гордо провозгласил он, поймав на себе внимательный взгляд Вожака.— Я намерен вернуть его!

— Тогда в путь,— кивнул Север, вскакивая в седло.

Вестница тут же взвилась в воздух и повисла над их головами, став практически невидимой на фоне черного неба.

Вулоф побежал вперед, Вилва осталась с отрядом. Каждый из людей взял под уздцы одного коня, и отряд тронулся в путь. Теперь, когда глаза несколько привыкли к темноте, они уже могли двигаться более-менее уверенно, направляясь к невидимой пока реке.