Тем не менее ушелец быстро приходил в себя. Мозг мобилизовался и заново сложил кусочки случившегося. Сначала «смещение»; затем он никак не мог «разогнаться», потом еще и галлюцинации (галлюцинации?)…

Картинка получилась настолько неожиданной, что Раскин впал в тридцатисекундный ступор.

Что самое страшное на Забвении? Естественно, «волна». С тех самых пор, когда Шнайдер сообщил, что работать придется на этой планете, Раскин внутренне готовил себя к встрече с аномалией. Мысленно моделировал ситуацию, проходил по всем этапам метаморфозы и возвращения в обычное состояние. Он настолько «затянул» внутреннюю пружину, что, когда пришло время запустить механизм модификации, мгновенно достиг фазы «волны», не поняв этого. И продолжил разгонять себя все больше и сильнее, пока окружающий мир в его восприятии не превратился в «замедленное кино».

Раскин приободрился: чтобы противостоять «смещению», оказывается, ему нужно было не так уж и много сил. И он пока не мог объяснить почему.

Но едва ли потому что, амплитуда «волн смещения» уменьшилась. Скорее всего, со времени своего первого посещения Забвения он смог овладеть сверхнавыком куда лучше, чем это предполагалось в инструкции по использованию мутации.

Возможно, все зависело от индивидуальных особенностей организма. Вот, например, Элдридж. Тот пережил две «волны», и хоть бы хны. Тащил на себе до шаттла и Раскина, и Почечуя.

Наконец Раскин заставил себя прекратить рефлексию и заняться тем, ради чего прибыл.

Опять взобрался на гребень. Опять осмотрел долину. Насколько промахнулась Скарлетт? У него нет ни GPS, ни даже простой карты. Кто подскажет, где он: в ста метрах или в ста километрах от цели? Сколько еще ему придется рыскать?

В ответ на его мысли из звездного неба, украшенного пламенем комет, к земле устремился тонкий рубиновый луч. Лазер! Раскин понял, что ему указывают на нагромождение глыб на северо-востоке, всего в километре от того места, где находится он. Ай да лазерная указка полковника Шнайдера! Отыскала его даже на чужой планете.

— Аллилуйя, братья! — хрипло воскликнул ушелец.

Дальше пошло веселее.

Прыгнуть. Приземлиться. Не теряя инерции, сделать два-три скользящих шага к вершине следующего гребня. Снова прыгнуть…

Черт, как жарко…

Нет! Не стоит на этой планете поминать нечистого, ненароком может объявиться…

И не терять бдительности: ежесекундно вслушиваться в ход хронодатчика. И в самом деле — этот тикающий монстр оказался полезной штукой.

Глава 6

«Скаут» Раскин увидел, лишь остановившись на краю нависающего над кораблем склона. Шумно перевел дыхание. Он достиг цели: в ложбине перед ним лежала, чуть накренившись на левый борт, металлическая конструкция. Такая же безжизненная, как и вся эта планета.

Больше не осветят обтекаемые борта навигационные огни, не оживет пламя в слепых раструбах дюз. Не разведчик, а памятник самому себе.

Раскин решительно шагнул вниз. Съехал по склону на ногах, как по ледяной горке, и остановился в клубах пыли.

Корабль дальней разведки по сравнению с человеком казался титаном. Но Раскин знал, что «скаут» принадлежит к малотоннажному типу космических средств — практически на грани допустимости к межзвездным прыжкам. Его корпус покрывал слой темно-серого, на первый взгляд — мягкого вещества. Видимо, именно он обеспечивал свойства стелс, а также отвечал за мимикрию — сейчас «скаут» был одного цвета с окружающими его скалами, и если бы не ненавязчивый блеск, то Раскин перемахнул бы через него, приняв за часть естественного рельефа.