— Есть одна задумка. Надо попробовать, только лошади нужны. ' — Даю тебе один день, все поступают в твоё распоряжение.

— Пешие мне не нужны, пусть пока ушкуи грузят.

— Дело говоришь! Действуй.

Костя отдал распоряжения. От леса к ушкуям потянулась цепочка воинов, переносящих трофеи на суда.

Михаил предложил устюжанам свой план. Привязать к корме ушкуя, как наиболее сохранившейся после удара части судна, канат и попробовать лошадьми вытянуть его на берег. А там уж — только поворачивайся, перегружай.

Услышав предложение, устюжане обрадовались — хоть какой-то выход. Нырнули, привязали канат к корме ушкуя, к другому его концу — верёвки. А уж те — к седлам лошадей конной рати. Понятно, что верховые скакуны — не тягловые битюги, но это лучшее, что мог придумать Михаил.

По его отмашке всадники хлестанули коней, верёвки натянулись. Сначала показалось — неудача. Верёвки вибрировали от натяжения, как струны, но лошади стояли на месте. И вдруг что-то изменилось. Узел каната сдвинулся на вершок, потом ещё — и пошёл, пошёл… Из-под воды показалась корма, затем палуба. Полностью вытаскивать не стали, две трети было уже на мелководье, где воды по колено.

— Ура! — разнеслось громогласно.

С верхушек деревьев взлетели потревоженные птицы. Устюжане, раздевшись, переносили трофеи в ушкуи. Немного за полдень разбитый ушкуй опустел.

— Ну, парень, выручил! — хлопали по плечам Михаила. — Перебирайся к нам в Устюг, нам башковитые нужны.

— Такие и в Хлынове нужны, — пресёк разговор Костя.

Из леса трофеи тоже были перенесены. Ушкуи просели глубоко. Просчитались немного — думали забрать трофеи с двух судов, получилось — с трёх. Но Вятка — не Волга, по которой иногда чуть не морские волны гуляют, потому решили — плыть!

Устюжане на заводных коней сели. После сечи с ордынцами часть коней без всадников осталась.

Сопровождаемые по берегу конной ратью, суда тяжело двинулись вверх по Вятке. Пройти дотемна успели немного — вёрст двадцать, и с темнотой встали на ночёвку. Мяса не было, и потому рады были и каше. Всё в животе тепло и сытно.

Через два дня в Немду пришли, пришвартовались. А тут волнения начались. Вышедшие в набег из разных мест требовали своей доли, желая добраться побыстрее до своих земель.

— Утром, на светлую голову, делить будем. Так что десятникам и кормчим собраться на берегу как поснедаете.

Насилу успокоился народ, а Костя сказал Михаилу:

— Как делать нечего и брюхо сыто, завсегда колобродить начинают. Что воинов, что корабельщиков делом занимать надо, запомни! От дури маются.

Утром наспех похватали горячего кулеша, запили сытом и собрались на берегу. Отдельно, на небольшом холме, стояли Костя, оба сотника, десятники воинские и кормчие всех судов. Толпа собралась изрядная — около трёх сотен.

Сначала Костя начал разговор с десятниками и кормчими, или хозяевами судов, как Михаил.

— Ну, если с трофеями воинскими более или менее понятно, то самый спорный вопрос — сколько причитается бывшим невольникам, что были гребцами?

Сразу же начался спор.

— Зачем им платить? Мы их из неволи вытащили, домой на Русь доставили в целости — не надобно платить!

— А то, что они жилы рвали за вёслами, кожу с мясом до кости на руках стирали, от татар помогали отбиваться — это как? — возражали другие.

— Без денег обойдутся! Трофеи на меч взяты! Спор разгорелся нешуточный, едва дело до драки не дошло.

— И долго вы спорить будете? — решил взять инициативу в свои руки Костя. — Вот моё мнение: гребцам-невольникам заплатить надо. Немного, скажем — по пять монет серебром.