Дина Лампитт. Ускользающие тени
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Какими странными подчас бывают воспоминания! В детстве вязы на аллее казались ей такими высокими, такими раскидистыми, что у Сары кружилась голова, когда она запрокидывала ее назад, пытаясь разглядеть верхушки деревьев. Теперь же она просто выглядывала из окна кареты, плавно катящейся по аллее впечатляющей длины, и видела, что великолепные вязы на самом деле ничуть не выше и не внушительнее любых других деревьев. Как странно, что столько лет она считала обсаженную деревьями подъездную аллею у особняка самой грандиозной из всех, какие ей только доводилось видеть! Рано утром она выехала из Лондона, чтобы до наступления сумерек достичь Кенсингтона, ибо стоял ноябрь, и грязные колеи дороги, связывающей поместье со столицей, покрывали следы, оставленные лихими людьми всех мастей. Путешествовать в сумерках было небезопасно. Поэтому Сара испытала облегчение, завидев впереди, за полем, чугунные литые ворота. Карета упруго покачнулась, сворачивая с дороги на обсаженную вязами аллею длиною более двух, миль, ведущую к Холленд-Хаусу. Однако облегчение перемешивалось с неясной тревогой о том, что ждет ее, ибо Сара собиралась поселиться вместе со старшей сестрой, лицо которой она едва могла представить себе по смутным детским воспоминаниям. С громким стуком одно из колес кареты соскользнуло в колею, и как раз в этот миг вдалеке, в конце постепенно суживающейся в перспективе аллеи, показался Холленд-Хаус. Несмотря на то, что едва минуло два часа пополудни, уже начало смеркаться, галереи вдоль восточного и западного крыльев дома затопили тени, хотя башни и балконы, расположенные над галереями, все еще купались в свете заходящего осеннего солнца. Девушку ошеломил теплый оттенок кирпича, из которого был сложен дом, множество блестящих окон в обоих крыльях и центральная часть дома с белой широкой лестницей, ведущей к парадной двери. Она сразу поняла, что на этот раз ее память не затеяла детский розыгрыш: дом оказался таким, каким она помнила его — приветливым, очаровательным и в тоже время ошеломляющим своими размерами и великолепием. Пока Сара Леннокс в восхищении любовалась своим будущим домом, карета проехала через вторые ворота, за которыми уже ждал лакей в ливрее, готовый открыть дверцу кареты, лишь только она остановится. Быстрым движением Сара выхватила из муфты зеркальце и поспешно осмотрела свое лицо. Однако карета уже подъезжала к лестнице, и Сара успела лишь бегло заметить неуправляемый поток смоляных кудрей, выбившихся из-под шляпки, пару опушенных длинными ресницами глаз, которые казались скорее изумрудными, чем синими, в лучах осеннего солнца, и румянец на светлой коже лица, ничуть не погрубевшей в суровом климате Ирландии. Легкий ирландский акцент послышался в голосе Сары, когда она, выходя из экипажа, поблагодарила лакея за услугу. Лакей низко поклонился: — Добро пожаловать в Холленд-Хаус, леди Сара. Соблаговолите следовать за мной, Леди Кэролайн ждет вас в доме. Сказав это, он вновь поклонился и повел девушку к полукруглым ступеням, ведущим к парадной двери. Дверь распахнулась, лишь девушка достигла верхней ступени, не дав ей времени собраться с духом, и Сара вошла в дом, смутно узнавая обилие картин на стенах, канделябры с уже вставленными к предстоящему вечеру свечами, орнамент потолка, богато украшенного лепниной, латинскую литеру «X» и корону на квадратных панелях стен. Но ни одна из этих подробностей не задержала ее внимания, ибо Сара во все глаза смотрела на высокую худощавую даму, застывшую в ожидании посреди холла. Внезапно Сара вспомнила эти строгие черты лица и блестящие глаза под ровными черными бровями, которые придавали внешности сестры неотразимую прелесть. — Кэро! — воскликнула Сара и бросилась в объятия дамы. Лицо дамы можно было отнести к голландскому типу — и действительно, в жилах семьи была примесь крови жителей Нидерландов. |
