— Это не имеет ничего общего с долгом, — прошептал он.

 Она высвободилась из желанных объятий.

 — Так же, как не имеет ничего общего с любовью, доверием или чем-нибудь постоянным. Из чувства долга ты вернулся, чтобы забрать своего ребенка. А сейчас из чувства долга взял и меня на содержание. У тебя больше нет никаких обязательств, Стив.

 . — Это не обязательство, Кэсси, это то, чего я хочу всем сердцем!

 Он снова обнял ее, притянул к себе и сразу почувствовал желание, смешанное со злостью.

 Когда он начал целовать ее, Кэсс невольно потянулась ему навстречу, отвечая на его требовательные ласки. Хотя разум кричал, что это ничего не изменит, она никак не могла оторваться от него. Стив поднял се на руки и понес из столовой к лестнице, а она, прильнув к нему, отвечала на его поцелуи, задыхаясь от страсти.

 Он подошел к спальне, толкнул дверь ногой, и, только опуская ее на кровать, он понял, какой она был хрупкой и легкой. Его ласки стали более нежными.

 — Касс, с тобой все в порядке? Я имею в виду, можно мне?.. Можно нам… — Он замолчал, гладя ее волосы. — Я не хочу причинить тебе боль, Кэсси. Ты так больна.

 — Ты не причинишь мне боль, Стив. Я уже выздоровела, только немного отощала, — прошептала она, тронутая его нежностью.

 Он начал медленно расстегивать ее рубашку, а его губы следовали за его руками, пока легкая ткань не упала с ее плеч. Боже, какая же она худая, какая бледная и почти прозрачная у нее кожа. Его теплый рот легко коснулся се груди.

 Касс начала освобождать тело мужа от рубашки, провела рукой по его обнаженной груди и, сжав сто тонкое запястье, прильнула к нему губами. Пока его язык творил чудеса с ее ртом, его пальцы продолжали свою безумную ласку.

 Кэсс застонала, не скрывая своего желания, и когда он оторвался от ее груди, она прошептала:

 — Мои ботинки.

 Он понял. Снял с нее ботинки для верховой езды из мягкой кожи и принялся за ее облегающие брюки. Она энергично помогала ему.

 На мгновенье он остановился, глядя на се полуобнаженное тело. Кэсс вдруг почувствовала себя неловко. Она была худой, как призрак, и болезненно-желтой. Может, она уже не казалась ему красивой.

 Словно почувствовав ее сомнение, он стал поглаживать набухшие соски, медленно спускаясь к животу, бедрам, коленям, потом повторил свое страстное исследование губами, обжигая ее тело поцелуями. — Ты так прекрасна, — выдохнул он. Кэсс забыла о своих страхах, отдавшись во власть его искусных рук и губ. Потом он быстро разделся. Его сильное тело сохранило загар, и Кэсс не удержалась, прикоснулась пальцами к густым волосам на груди, ощутила упругость мышц.

 Она жадно ласкала его, отвечая на бесконечный поцелуй, ее рука нежно сжимала, гладила, массировала его твердый, пульсирующий член, заставив мужа вздрогнуть от наслаждения.

 — Кэсс, помедленней, я не хочу тебя обидеть…

 И задохнулся, когда она легко и плавно помогла ему войти в нее. Исступленное движение бедер убедило его в ее выздоровлении. Ослепленный желанием до конца поглотить ее и быть поглощенным ею, он забыл обо всем на свете.

 После длительного воздержания Кэсс быстро достигла экстаза. Невыразимо сладкая дрожь потрясла ее тело, и она вонзила ногти в его плечи, хрипло шепча его имя. Стив тут же сделал последний выпад, присоединился к ней и что-то пробормотал в ее спутанные волосы. Может, «я люблю тебя»?

 Они лежали, восстанавливая дыхание. Кэсс чувствовала себя совершенно истощенной и дрожала как новорожденный жеребенок, Стив притянул ее к себе и нежно погладил по щеке.