– Вы, наверное, замерзли?

Очаровательный Пьер, которым так восхищался ее сын Джеймс, склонился перед ней так низко, что его широкие рукава коснулись пола. Несмотря на простое деревенское воспитание, молодой человек всегда старался хорошо одеваться, однако его вычурные костюмы из самых дорогих тканей казались нелепыми на фоне сельской жизни.

Сверкнув лошадиными зубами, Джулиана присела:

– Нет, благодарение Богу, не замерзла.

Улыбаясь чересчур широко, Пьер сказал:

– Значит, вам надо благодарить Бога дважды: за это и еще за цвет вашего платья.

Джулиана с подозрением взглянула на него, но потом решила, что это комплимент. Она громко рассмеялась и собиралась продолжить приятную беседу, но ее остановил голос Роберта де Шардена:

– Добрый день. Моя жена ждет вас в своей гостиной.

Поклонившись, Пьер вышел за дверь, не говоря ни слова, и Джулиане ничего не оставалось, как последовать за хозяином дома.

Замок Шарден был построен дедом Роберта, Джоном, в 1260 году и, по мнению Джулианы, был просто грандиозен, даже по сравнению с витиевато украшенным Молешалем, которому было всего двадцать лет.

Деревянная лестница из холла вела наверх, в жилые помещения, расположенные над кухней и кладовыми. Одетая в лучшее платье Маргарет де Шарден, делая вид, будто занята рукоделием, поджидала гостью в гостиной. Маленькие глаза озабоченно глядели с ее широкого хмурого лица. Когда Джулиана показалась на пороге, Маргарет встала со словами:

– Добро пожаловать в Шарден, мадам. Прошу вас, садитесь и сообщите нам, чему мы обязаны честью вашего визита.

– Дело в том, – сообщила Джулиана, благопристойно складывая руки, – что я хочу поговорить с вами насчет Ориэль.

– Насчет Ориэль?..

Роберт выглядел озадаченным, а на лице Маргарет появилось выражение обреченности.

– Вот именно. Уже прошло около года, как сын Гилберта Мериведра сгинул в Шотландии. Семья считает его погибшим. То есть, как я понимаю, в настоящее время Ориэль ни с кем не связана словом, не так ли?

– Да.

– Буду говорить без обиняков, господин Роберт. Я хочу женить на ней своего сына Джеймса. И я даже готова взять ее без приданого.

Воцарилась мертвая тишина, которую, наконец, нарушил хозяин:

– Почему?

Лицо Джулианы приобрело удивленное выражение.

– Мой сын утверждает, что влюблен в нее.

– Влюблен? – изумленно переспросила Маргарет. – Да я ни разу не видела, чтобы он хотя бы смотрел в ее сторону. Вы уверены?

– Так он говорит. Если честно, я была поражена не меньше вашего.

Роберт покачал головой.

– Не знаю, что и сказать, мадам. Сам не могу объяснить почему, но мне кажется, во всем этом есть что-то странное.

– Что вы имеете в виду, сэр?

– Что, если бы он когда-нибудь оказывал ей хоть какие-то знаки внимания, это не было бы столь неожиданно.

Джулиана слегка нахмурилась.

– Я никогда не заключала помолвки для Джеймса, сэр, поскольку всегда хотела, чтобы у него оставалась свобода выбора. Когда меня против воли выдали за Мартина де Молешаля, я проплакала не меньше трех месяцев. Ему было уже за шестьдесят, а мне – только тринадцать.

– Ну и?.. – нетерпеливо дернулся Роберт, но Джулиана не отреагировала.

– И только Джеймс стал моим спасением. Моя крошка, мой котенок, сыночек мой. – Опомнившись, Джулиана вернулась к своей обычной манере разговаривать: – Вот почему, пусть это даже покажется странным, я хочу, чтобы он сам, по своей воле, выбрал себе невесту.