– Проклятый головорез все забрал. Все, что у нас было. Только Генриетте удалось сберечь свои украшения. – Чертыхнувшись, он закричал. – Люси, Люси, где же ты? Нас ограбил мерзкий разбойник, будь он проклят, и Генриетта близка к обмороку. Иди скорей сюда, моя дорогая! Люси, где же ты, черт возьми?

– Здесь, Джордж, здесь, – успокоила его Люси, сбегая по лестнице и останавливаясь на последней ступеньке, чтобы охватить взглядом всю сцену.

Генриетта Тревор, старшая из дочерей покойного сквайра Джона Морли Тревора из Глинда, отнюдь не собиралась лишаться чувств и выглядела самой спокойной из присутствующих, в отличие от Сэма Бриггса, дворецкого Бейкеров, который стоял, уставившись в потолок и дико вращая глазами, видимо, ругая себя за то, что не успел пристрелить проклятого разбойника. Мисс Тревор же с едва заметной улыбкой наблюдала за чертыхающимся Джорджем и бьющейся в истерике Филадельфией. Люси незаметно разглядывала девушку, как всегда восхищаясь очаровательным личиком с двумя прелестными ямочками на щеках и густыми, цвета осеннего меда, волосами. Хотя Генриетту нельзя было назвать красавицей, в ней была какая-то изюминка, которой неизменно восхищались мужчины. Люси бессознательно вздохнула.

Шагнув вперед, она протянула руки к Генриетте.

– О, моя дорогая, какое ужасное испытание! Вы целы и невредимы? Разбойник не причинил вам вреда?

Генриетта с улыбкой повернулась к Люси:

– Нет, вовсе нет. Он даже оставил мне все драгоценности.

Филадельфия прекратила всхлипывать и пропищала:

– Как романтично! А он не украл поцелуй, Генриетта?

– Нет.

– Значит, вы не видели его лица?

Генриетта помедлила.

– Ну, я…

Джордж мгновенно обратился в слух.

– Как, Генриетта, вы его видели? Черт возьми, если вы сможете опознать негодяя, его нетрудно будет поймать.

Он с надеждой смотрел на Генриетту, его съехавший на ухо парик подрагивал от возбуждения.

Генриетта снова замешкалась, без всяких видимых причин не желая сознаваться, что видела разбойника. Но присущая ей внутренняя честность в конце концов заставила ее сказать:

– Его платок на мгновение соскользнул, и я успела мельком увидеть его лицо.

– Он хорош собой?

– Разумеется, Филадельфия.

– Нет, отнюдь. Настоящий разбойник.

– Вы узнаете его, если еще раз увидите? – возбужденно настаивал Джордж.

Испытывая все то же странное чувство, Генриетта неохотно ответила:

– Думаю, что да.

От дальнейших расспросов ее спасло прибытие «холостяков Бейкеров», как прозвали двух неженатых братьев Люси. Хотя они носили общее прозвище, трудно было представить себе более непохожих людей. Достигший среднего возраста Томас всегда одевался по последней моде, как будто жил в Лондоне, а не в глухой суссекской деревушке; в то время как Найзел постоянно носил одну и ту же куртку и старые бриджи, в которых его можно было принять за фермера. Но это было не единственное различие. Если Томас слыл повесой и дамским угодником, то Найзел проводил дни, рисуя акварелью, и обычно всем остальным женщинам предпочитал общество своих сестер.

Вот и сейчас, увидев Генриетту Тревор, Томас поспешил поцеловать ей руку, галантно воскликнув: «Моя милая Генриетта!», в то время как Найзел, вспыхнув до корней волос, переминался с ноги на ногу и бормотал что-то нечленораздельное.

У Люси вдруг лопнуло терпение, и она оттолкнула Томаса, заявив:

– Генриетта устала и напугана. Давайте-ка все поднимемся в гостиную, перекусим и поскорее разойдемся по спальням. Генриетта, дорогая, вы будете спать в бывшей комнате Рут.