Они отстранились друг от друга, и Николас сказал.

– Любовь моя, пойди, вытри глаза. Я попрощаюсь с мисс Бейкер и уйду. Обещаю, что больше не буду разыскивать Чаллиса, при условии, что вы ясно объясните ему, в какой он опасности.

– Но если он ранен, то где же его искать?..

Николас криво улыбнулся.

– Я бы на вашем месте попытал счастья в доме мистера Лэнгхема, хирурга.

Генриетта тоже улыбнулась.

– Если вы знаете, что он там, почему бы вам не арестовать его?

– И навсегда потерять надежду на то, что вы полюбите меня?.. Никогда! Хоть я и таможенник, но не дурак. Нет, Генриетта, пусть в ваших глазах мы с Чаллисом будем в равных условиях.

На этот раз Генриетта сама встала на цыпочки и поцеловала лейтенанта.

В этот вечер дождь прекратился довольно рано, поэтому, когда Бейкеры отобедали, у них появилась возможность выйти из дома и насладиться свежим воздухом. Томас и Люси заказали экипажи; она, как решила Генриетта, для того, чтобы нанести визит Джону Лэнгхему, он же, разряженный в пух и прах, исчез в направлении Танбриджа, без сомнения, собираясь покрутиться среди светской публики вокруг источника минеральных вод. Найзел, надев еще более старую и потертую шляпу, чем обычно, прихватил свои краски и кисти и тоже исчез.

Оставшись в обществе Джорджа и Филадельфии, Генриетта решила предпринять небольшую прогулку, чтобы хоть немного разобраться в своих мыслях и чувствах. Она завернулась в плащ, накинула капюшон и, выйдя из ворот дворца, зашагала по восточному тракту.

Справа от нее раскинулись поля и луга, окрашенные начавшим спускаться солнцем в золотистый цвет. Скоро небо засветится розовым, лиловым, желтым и красным, но пока едва начавшийся вечер был светлым, острым и прохладным, как свежесрезанная мята.

Вдыхая живительный, благоухающий воздух, Генриетта миновала старый, покосившийся дом, всегда напоминавший ей корабль. Именно таким, по ее представлениям, был Мэйфилд в прошлом веке. Переполнявшие девушку чувства, беспокойство о Николасе и Джейкобе, потребность разобраться в себе сегодня мешали ей ощутить гармонию слияния с природой.

Погрузившись в свои мысли, Генриетта не заметила, как вышла на середину дороги и едва успела отпрыгнуть в сторону, увидев, что прямо на нее мчится какой-то всадник. С силой натянув поводья, он остановил лошадь и заговорил.

– Прошу прощения, мадам. Я задумался и не заметил вас. Примите мои извинения, прошу вас.

Генриетта улыбнулась, увидев перед собой довольно молодого, высокого, худощавого человека в мундире лейтенанта Гроувского полка. Он спешился и по-военному ей поклонился.

– Надеюсь, что вы никак не пострадали, мисс?

– Тревор. Генриетта Тревор. Нет, все в порядке, благодарю вас.

– Слава Богу. – Он улыбался, но Генриетта заметила, что, в то время как его губы раздвинулись, обнажив два ряда ровных белых зубов, глаза оставались холодными и смотрели на нес внимательно и оценивающе, не упуская ни одной детали.

– Джекилл, мадам, – еще раз поклонился он. – Лейтенант Джекилл, к нашим услугам.

Генриетта ответила вежливым реверансом.

– Вы приехали в Мэйфилд с визитом, лейтенант?

– В некотором роде. Я остановлюсь в «Казармах».

– В казармах? Где это?

– В Фир-Толле. Там, где жили драгуны перед недавним арестом разбойника.

– Вот как! Значит, вы здесь по делам службы, лейтенант Джекилл?

– Не стоит вам забивать себе голову такими пустяками, милая леди. – Он засмеялся, еще раз продемонстрировав свои зубы.