– …Это приемлемо? – донесся до него голос Джекилла и, осознав, что тот ожидает ответа на какой-то вопрос, Николас поспешно сказал.

– Да-да, конечно.

– В таком случае, вы вернетесь в Мэйфилд и сосредоточите все усилия на поимке Чаллиса, предоставив нам братьев Джарвисов. Согласны?

– Хорошо, так мы и сделаем. Впрочем, я почти уверен, что он давно вернулся в Лондон.

– Может быть, – согласился Джекилл, на мгновение он нахмурился, но тут же вновь просиял: – Но если мы поймаем более крупную рыбу, не имеет значения, если одна рыбешка пройдет сквозь сеть.

– Разумеется, – благодарно кивнул Николас. – Мы вполне можем примириться с тем, что один из них исчез.

В то самое время, когда Генриетта и Джейкоб обменивались прощальными поцелуями, карета Люси Бейкер въехала на полукруглую аллею Лакхерст-Холла и остановилась перед стройными колоннами у входа. Люси вышла из карсты, дверь сразу же распахнулась, и показавшийся на пороге лакей сообщил:

– Мистер Лэнгхем навещает своих пациентов, мисс Бейкер, и будет дома еще не скоро. Желаете его подождать?

Все еще не остыв после перепалки со своим семейством, Люси довольно резко бросила:

– Да, я подожду, – и прошла в салон, сбросив по дороге накидку на руки другому слуге.

Там она села у окна и начала глядеть в него, думая о том, долго ли ей придется ждать возвращения Джона. В конце концов она решила, если понадобится, просидеть здесь хоть целый день, но не возвращаться домой.

Появился слуга, принесший освежительные напитки и легкую закуску. Подкрепившись, Люси прошла в кабинет доктора, чтобы взять какую-нибудь книгу из его обширной библиотеки. Но не успела она подойти к полкам, как ее внимание привлекла лежавшая на столе рукопись, озаглавленная «Заметки об опытах возвращения в прошлое Люси Бейкер, Джейкоба Чаллиса и Генриетты Тревор». Люси застыла на месте, раскрыв рот от изумления.

Значит, Генриетта тоже подвергалась эксперименту! Сознавая, что то, что она собирается сделать – очень некрасиво, и если Джон узнает о ее поступке, то это может даже положить конец их отношениям, Люси тем не менее торопливо сгребла со стола рукопись и поспешила обратно в салон. Там она опять заняла место у окна, позаботившись о том, чтобы ее не было видно снаружи и, и приступила к чтению.

Джон писал свои заметки, по-медицински строго придерживаясь фактов, в сухо научном стиле. Вступление, где он кратко описывал, как пришел к своему открытию, не представляло для Люси особого интереса, поскольку история эта была ей хорошо известна. Но то, что она прочитала дальше, заставило Люси в буквальном смысле схватиться за голову.

«Во время второго возвращения Джейкоба Чаллиса, – читала она, – за тридцать лет до его предполагаемой смерти от повешения он увидел себя парящим во тьме, что позволило мне предположить, что тот, кого повесили, был сравнителью молодым человеком. Однако я так боялся, что попытка выяснить личность этой особы приведет к повторной инсценировке смерти от повешения, причем на сей раз с фатальными последствиями, что велел Чаллису отправиться на четыреста лет назад. В этом случае он уверенно назвал себя Маркусом де Флавье, гасконским оруженосцем, и сказал, что живет в Мэйфилде, во дворце, где в его обязанности входит присматривать за душевнобольным братом архиепископа, которого Чаллис называл де Стратфод». Люси на мгновение отложила рукопись и, собравшись с духом, начала читать дальше:

«Наиболее ошеломляющим открытием этого воз вращения оказалось то, что Чаллис (как Флавье) заявил, что знаком с Маргарет де Шарден (см. заметки о возвращении Люси Бейкер), дочерью Маргарет Ориэль (отцом ребенка которой, по словам Маркуса-Чаллиса, он является), а также с гасконским рыцарем Полем д'Эстре.