Маркус всегда ненавидел свое положение бастарда, и даже забота и расположение сэра Поля не помогали ему забыть о том, что он не знает своих родителей. Множество ночей он провел, разглядывая кольцо на своем пальце и пытаясь разгадать его тайну. Однако и сейчас, в двадцать один год, он знал о своем происхождении не больше, чем в тот день, когда его впервые привели в дом сэра Поля.

Тяжело вздохнув, Маркус перевернулся на бок. Завтра его ожидал длинный тяжелый день, и неизвестно, сколько еще трудных дней и недель ждут их с сэром Полем, прежде чем им удастся сделать то, ради чего они сюда прибыли. Однако сэру Полю нужно во что бы то ни стало добиться вмешательства и защиты английского короля, поскольку земли в Гаскони, принадлежавшие английской короне с тех пор, как Элинор Аквитанская стала супругой Генриха II и королевой Англии, минувшей зимой были захвачены армией – Филиппа Валуа. Солдаты французского короля уже в течение трех лет совершали набеги на эти владения, демонстрируя растущие притязания дерзкой Франции.

«Скоро я буду не только незаконнорожденным, но и бездомным. Интересно только, чем вес это кончится…» – с горечью думал Маркус.

Глава пятая

Смеркалось, и Джон де Стратфорд, сидя на каменной скамейке в саду своего замка, наблюдал за последними отблесками заката на старинных стенах и наслаждался атмосферой тихого, теплого вечера, характерного для Суссекса в начале лета.

На востоке небо было фиолетовым, но на западе, за башней, полосы сиреневого перемежались с мазками жемчужно-розового. Внизу, в зале, уже горели светильники, из окон лился ровный желтоватый свет, но вот архиепископ увидел ярко-алую вспышку – это означало, что зажгли главную жаровню. По доносящемуся из открытых окон шороху шагов и стуку расставляемых тарелок Стратфорд понял, что прислуга уже начала накрывать на стол – сегодня в узком кругу с ним должны были обедать Шардены.

В глубине здания, за большим залом, располагались основные помещения, кухни и кладовые размещались в северном крыле, в целом же дворец был построен в виде четырехугольника с открытым внутренним двориком посередине. Сейчас из кухни разливался восхитительный запах жарящегося мяса, странным образом сочетавшийся с ароматом полевых цветов, долетавшим с лугов.

С того места, где сидел архиепископ, ему были видны окна его спальни и кабинета, расположенных на втором этаже, над залом, а еще выше – витражи солярия, в которые сейчас ударяли, отражаясь, последние солнечные лучи, не давая возможности увидеть, что происходит внутри. Однако архиепископ знал, что у одного из этих окон в одиночестве сидит Колин, поскольку вдруг, как заклинание, как мольба, перекрывая все обыденные звуки и шумы, запел сильный и чистый голос гитары.

И сразу же, показалось Стратфорду, все вокруг смолкло и замерло в восхищении, даже птицы прекратили свою вечернюю Песнь, прислушиваясь к упоительной мелодии. Архиепископ бессознательно ухватился за край скамьи – такой мучительной и безвыходной, как никогда, представилась ему ситуация с младшим братом.

Но затем мысли Стратфорда потекли в другом направлении – вторая, темная сторона его натуры вдруг проснулась и начала терзать его душу. И как всегда в таких случаях, он снова увидел перед собой ту сцену, которую предпочел бы навсегда вычеркнуть из памяти, увидел так ясно, как будто это происходило вчера. А было это уже… сколько же лет прошло с тех пор? Два? Три года?

«Нет! – изумленно сообразил архиепископ. – Уже семь!» Он даже вспомнил точную дату – 16 января 1327 года.