Маркус первым нарушил молчание, сказав:

– Я всегда буду вашим покорным слугой, вы знаете это.

К стыду Ориэль, она тут же вновь превратилась в обыкновенную девушку, ответив:

– Мы совсем не знаем друг друга, господин Маркус. Вы не можете служить незнакомке.

Его лицо мгновенно сделалось твердым и печальным, улыбка исчезла:

– Мы уже никогда не будем незнакомцами, госпожа. По крайней мере, в это я верю.

Ориэль опять собиралась ответить какой-то банальной, не стоящей ее фразой, но, к счастью, внимание всех троих в этот момент было привлечено коричневой точкой, быстро движущейся по направлению к замку со стороны Мэгфелда. Они молча следили за ее приближением и вскоре разглядели, что это крошечный, высохший монах, исполнявший обыкновенно обязанности секретаря архиепископа, скачет что есть духу на непомерно огромной для него лошади.

– Интересно, что ему нужно, – недоумевающе заметила Ориэль, обернувшись к Эмме.

Неуклюже трясясь и подпрыгивая в седле, монах проскакал по подъемному мосту.

Взглянув на Маркуса, Ориэль вздохнула:

– Моя мать на прогулке с сэром Полем д'Эстре. Мне придется вернуться домой и принять посланца милорда архиепископа.

– В таком случае, позвольте мне попрощаться и удалиться.

Маркус поднес к губам ее руку, и легкое прикосновение прояснило и скрепило невидимой печатью все, что уже зародилось между ними. Оба они уже пылали любовью и хотели только одного, всегда быть вместе и никогда не расставаться.

На пути к дому Ориэль то и дело оглядывалась на удаляющегося всадника. Перед тем, как скрыться между деревьями, Маркус помахал ей рукой. Ориэль остановилась и махала в ответ, пока он не исчез из виду, так что Эмма сочла необходимым вмешаться:

– Вы не должны ему показывать, что он так сильно вам понравился.

Голубые глаза Ориэль лучились каким-то новым, особым сиянием.

Девушка серьезно взглянула на служанку.

– Я никогда не смогу прятать от него свои чувства, Эмма. Я чувствую, что он уже стал частью меня.

– Будьте осторожны, госпожа, умоляю вас. Ваш отец придет в ярость, если у него будет повод считать вас любовниками.

– Пока что у него нет для этого оснований, – засмеялась Ориэль, и Эмма вынуждена была замолчать и держать свои тревожные мысли при себе.

В эту ночь Алисе Валье приснился странный, показавшийся явью сон. Она увидела себя, стоящую на холме над обнесенным рвом замком. Все вокруг было в каких-то необычайных, неземных красках: ледяные кристаллы звезд на эбеново-черном небе; пурпурные холмы, вырастающие прямо из бездонных, цвета индиго, озер; серебряные ручьи, струящиеся между розовато-зеленых лугов.

«Может быть, я уже умерла, – думала Алиса, глядя на эту игру цвета и теней. – Во сне я испустила свой последний вздох, и теперь моя душа одиноко витает, любуясь колдовской красотой спящей долины?»

Однако она видела себя стоящей на земле, одетой в темно-голубое платье, с магическими камнями в руках. Глядя на них, Алиса в который раз спрашивала себя, является ли их тайна вечным поиском Бога или порождением темных сил? Пока она перебирала камни, вдруг показалась странная процессия: восседающая на белоснежном коне Ориэль де Шарден, а позади нее трос незнакомых Алисе молодых мужчин. Один – высокий, тонкий, поджарый, похожий на ястреба, другой – небольшого роста, темный, с трагическим лицом. Третий – держал под уздцы коня Ориэль, и когда он выступил из тени, Алиса с изумлением узнала в нем Адама де Бэйнденна – человека, которого выкупила из неволи и взяла в мужья Изабель.

Не замечая Алисы, они подошли совсем близко к тому месту, где она стояла, и то, что она увидела дальше, наполнило ее душу страхом.