В этот вечер сплошная пелена тумана, опустившегося с гряды Тайд-Брук, заволокла Бивелхэмскую долину и поползла дальше, к Мэгфелду. Туман был таким густым, что, казалось, даже гасил всякие звуки. Все вокруг притихло, все живое куда-то попряталось: не пробегал в кустах заяц, не ухала сова, даже мышь не шуршала под опавшими прошлогодними листьями.

Лишь двое мужчин, покашливая от влажного воз духа, брели по лесу, безуспешно пытаясь понять, где они находятся. Возвращаясь с охоты, Маркус и Колин заблудились в тумане и теперь вряд ли могли рассчитывать попасть домой до завтрашнего утра.

– Нам придется здесь спать? – нервно спросил Колин.

– Нет, не здесь, давай пройдем еще немного. Не надо бояться. Дай мне руку.

Колин мгновенно успокоился и снова был доволен и счастлив. Сейчас он уже очень смутно помнил, какой была его жизнь до появления Маркуса и женитьбы на Ориэль. Ему казалось, что они были всегда – то ли потому, что с первой встречи он узнал в них старых друзей, которых когда-то потерял, а теперь нашел, то ли просто потому, что они сделали его жизнь такой интересной и насыщенной. И все-таки иногда в его замутненном сознании возникали какие-то неясные картины, полустертые воспоминания, которые, едва он пытался получше разглядеть их, сразу же расплывались и исчезали. В таких случаях он брался за гитару и, перебирая струны, тщетно пытался сосредоточиться на чем-то реальном.

Вот и теперь он сказал.

– Я не боюсь, – и тут же добавил. – А хорошо ли я сегодня стрелял из лука?

– Очень хорошо, – автоматически ответил Маркус, тщетно пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь плотную стену тумана.

– Когда-то у меня хорошо получалось, – заявил Колин.

– Что? – рассеянно переспросил Маркус.

– Когда мы бегали по холмам, – уточнил Колин, но Маркус не слушал его: оруженосцу показалось, будто где-то в стороне мелькнул свет.

– Кажется, я что-то увидел, – пробормотал он.

Колин улыбнулся. Как хорошо, значит, скоро он усядется возле очага, будет есть горячий суп и свежий хлеб и рассказывать Ориэль обо всех событиях дня, о том, как они спугнули цаплю, как метко он сегодня стрелял, как рассердился Маркус, когда они встретили в лесу Николаса ле Миста с какой-то девушкой. И Ориэль будет внимательно слушать и улыбаться ему в ответ, и он сможет любоваться ее блестящими волосами, и снова ощутит тепло ее губ на своей щеке, когда она поцелует его на ночь. Теперь уже недолго ждать.

Колин почувствовал, как Маркус дернул его за рукав:

– Вон там свет. Ты видишь?

Колин изо всех сил таращил глаза.

– Нет, не вижу. Где, Маркус? Где?

– Да вон же, – гасконец показал туда, где, как ему казалось, он ясно различал мелькавший между деревьями и кустами свет.

– Я ничего не вижу.

– Неважно, зато я вижу. Пойдем туда.

Маркус устремился вперед. Сомнений не было – он уже ясно видел кузницу, огонь, пылающий в горне, и даже слышал стук молота о наковальню.

Потом он увидел кузнеца Одетый в грубую рясу, как монах, тот стоял к ним спиной, склонившись над наковальней и сжимая в руке щипцы.

– Э-ге-гей! – закричал Маркус. – Вы можете нам помочь? Мы заблудились в тумане. Не могли бы вы приютить нас до утра?

Судя по тому, что кузнец по-прежнему неподвижно стоял в той же позе, он не услышал Маркуса.

– Эй, послушайте! – еще громче прокричал Маркус. – Можете вы пустить нас переночевать?

На сей раз человек в кузне, по-видимому, услышал его и начал медленно поворачиваться.